Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2018, 4

Прохладный рассвет безмолвия

Стихи

Документ без названия

 

Заир Асим (Заир Асимов) — поэт, прозаик. Родился в 1984 году в Алма-Ате. Окончил механико-математический факультет КазНУ им. Аль-Фараби. Преподает математику в учебном центре. Автор книги стихотворений «Осиротевший крик сирени» (Алматы, 2010), книги прозы «Письма в никуда» (Алматы, 2013). Живет в Алматы.


* * *
Каждый упивается своим
одиночеством, отчаянием или успехом.
Папа влюблён в дорогу,
строит дом смерти,
умалчивает о болезни.
Мама светла, как надежда.
Пью небесное кофе, смотрю в синеву,
не верю подмене весны.
Бывший бородатый сосед говорит:
«Я утратил дар речи, ел то, что давала земля,
в голове было солнце, а я мычал, как корова».
Он обрёл время, утратив зеркало.
Твердь твердит об одном:
вы для меня волна.
В родном отшельничестве речи
ягоды звуков, камни упорства.
Это мой сад темноты,
почва изгнания.


* * *
Забытое время шахмат.
Города и речная вода
отражают быстрые лица,
память слаба, как запах.

На фотографии сна,
на подростковом ковре,
в клеточном календаре
чёрные побеждают белых.

Жизней много, игра одна.
Я в утренних джинсах,
у окна босоногие братья,
доска уже полупуста.

Свет живого нуля.
Бродят кошмары кошек,
фигуры имён, луна,
тихий квадратный почерк.


* * *
Бассейн, мерцание воды.
Ночь, равновесие тайны.
Тёмная чаша сада.
В голове гнездится гнев.
Приглушенный лай, шелест шагов,
самозабвенная лоза намаза.
Трудно говорить, когда слова
перестают быть посредниками,
проводниками подобий.
Это продвижение в темноте
с вытянутым лучом губ,
так фонарик освещает
узкую тропу смысла.
Прохлада прямоугольной воды,
дыхание живого стекла.
Прозрачность, погруженная
в безмятежность отражения.


* * *
вот старость жизнь остановилась
прозрачная как ткань воды
идти до кухни и обратно
бесцельно говорить и забывать
одно и то же повторять
ты ел ты дома был
ты с мамой говорил
ты спал один ты ел
когда ты женишься уже
ты ел поешь жута
чай пей ты дома был
ты с мамой говорил вчера
женись балам я мало
изгнания ослепшие слова
сознание скользкое как мыло
бесплотна память и чиста
я кто тебе я зеркало листа
в закатном чае тает сахар
квадратный белый день стекла
я сплю уже мне ни к чему слова
уйгурские и русские любые
всё это звуки птичьи голоса
родные стены ближе всех родных
речь не моя уже
прозрачнее глухонемых


* * *
У слов нет связи с жизнью.
Можно многодневно повторять,
что слушаю шелест листвы
открытого в лето окна,
с болью утаивать музыку,
исступленно смотреть
в закатные лица родных.
Бесповоротно вспоминать сон.
Многое можно перечислить.
Бесплотность дневного облака,
выдох нейтрального цвета.
Красный китайский фонарь,
буёк неподвижной жары.
Вещи не нуждаются в звуке.
Почерк, темнота распада,
воздух внутри земли,
прохладный рассвет безмолвия.

 

 

 

Версия для печати