Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2017, 8

Честь по чести

Стихи

Документ без названия

 

Солонович Евгений Михайлович — поэт, переводчик. Родился в 1933 году в Крыму, в г. Симферополь. Его переводы из Данте, Петрарки, Ариосто, Джузеппе Джоакино Белли, нобелевского лауреата Эудженио Монтале и других итальянских поэтов отмечены рядом литературных премий, в том числе Государственной премией Италии в области художественного перевода, премиями «Венец», «Мастер», премией журнала «Октябрь». Постоянный автор «ДН». Живет в Москве.

 

* * *
Старомодный
(поздно меняться),
у привычного на поводу,
сторонюсь настырных новаций,
в ногу с временем не попаду.
Что ни день,
то новая штука,
куча непостижимых затей…
Старый бука,
чураюсь фейсбука
и других социальных сетей.
Скайп хвалёный,
смартфоны,
планшеты,
всевозможные нано и проч.
века нынешнего приметы
мне освоить уже невмочь.
Хорошо это или плохо,
жил без них и без них доживу,
довекую отпущенный век,
современник царя Гороха,
дотопчу если не траву,
то прошлогодний снег.


* * *
Бередить часто значит беречь,
сыпать соль на бессонную рану,
с губ невидимых считывать речь,
обернувшись к слепому экрану.
Бередить значит не забывать,
доверять говорящим зарубкам,
значит масло в огонь подливать,
вспоминая средь ночи о хрупком
счастье…


* * *
Меняться и не думает картина — сегодня утром, как вчера, всё та же,
действительность надежде отомстила
невесть за что, от взгляда скрыв миражи,
лишив его желанного обзора — от входа в интернет до горизонта,
прибавив опасений, что не скоро расшириться настолько сможет зона
приёма, чтобы дать услышать голос, который ни с одним другим не спутать.
Волна устойчивая ни на волос не съедет, не рискнёт преступно спрятать
иллюзию в бесчувственном эфире, удержит на неуловимом месте,
и несколько секунд по крайней мере
всё будет, как должно быть, — честь по чести.


* * *
На бюллетене суфлёр, трудно играть без подсказки,
вязнет в молчании спор, важный для скорой развязки,
комом заглавная роль, что бы там ни говорили.
Ждёт онемевший герой помощи от героини,
тайного шёпота ждёт, в ужасе перед провалом
градом катящийся пот пряча под ржавым забралом.
В паузе думает зал, так ли должно быть, не так ли…
Я бы слова подсказал,
если бы знал — подсказал,
брешь заполняя в спектакле.


* * *
Может, зря не завидую тем,
кто умеет писать без помарок,
кто завидное множество тем
получил ниоткуда в подарок,

кто не лезет за словом в карман
и в словесном любом поединке,
стиснув зубы, ведёт на таран
аргументы свои без запинки,

кто, как будто бы в шутку хвалясь,
под конец разговора, под занавес,
намекнёт, что он с Музой вась-вась…

Может, тут бы и вспомнить про зависть?


* * *
Смычки отложив, сверчки
предпочли пиццикато.

Протираю очки,
обернувшись предвзято.
Путаю день и ночь,
близь перепутал с далью.
Полуслеп-полузряч,
то, чего нет, представлю,
ту, кого нет, найду,
лёгкую на помине,
минное поле пройду,
не подорвавшись на мине.
Той, кого нет, шепну
мысленно: «Здравствуй, ну,
здравствуй, милая,
здравствуй…»


* * *
Не отдашь себя себе на выучку,
переложишь на кого вину?
Сам себе не поспешишь на выручку,
в собственном окажешься плену,
не избавишься вовек от собственных
минусов, тебе лишь одному,
одному тебе на свете свойственных,
лишь тебе и больше никому.
Не пошевелишься, не почешешься,
не сожмёшь до боли кулаки,
не в чужих — в своих глазах посмешище,
завтра с красной не начнёшь строки.

 

Версия для печати