Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2017, 5

Стихи

 

Не стало Евгения Александровича Евтушенко, самого знаменитого нашего поэта, человека-эпохи, неуемного «шестидесятника», такого яркого, шумного, неудобного то одним, то другим, раздражавшего, восхищавшего, удивительного и удивлявшего до самых последний дней.

Евгений Евтушенко — давний автор и друг нашего журнала. За последние десять лет его лучшие стихи не раз появлялись в «Дружбе народов» в рубрике «Золотые страницы». Когда наш журнал был выброшен на улицу без перспективы на будущее, Евгений Евтушенко написал В.Путину гневное и страстное письмо в защиту «Дружбы народов». С сердечной благодарностью мы все помним об этой драгоценной поддержке.

В этом «Венке» собраны стихи разных поэтов, посвященные Евгению Евтушенко и его светлой памяти.

 

 

 

Олег Хлебников

 

Это Женя

 

«Это Женя, — говорил он, — это — Женя».

Дольше часа разговор не прекращал.

И пускай — из Оклахомы,

                                      где блаженно

к русской лирике мулатов приобщал.

 

Неужели не услышу «Это Женя…»?

И его неотвратимый монолог,

никогда не признававший пораженья

чувства доброго и выстраданных строк.

 

Женя, Женя Алексаныч, — так бывало

называл его

        по праву младшинства.

И душа моя тихонько ликовала

от навеки обретённого родства.

 

Ликованье моё тоже не забудьте

на Суде Всевышнем,

                          оправдайте за

все любови его, лёгкие как будто,

и что сам творить пытался чудеса,

 

и за эти властью ссуженные крохи…

Но важней — душа его не проспала

потрясения, сдвигавшие эпохи…

А сейчас дела у нас бессонно плохи.

Но звонка не будет — ночью ли, с утра:

«Это Женя…»

                                Хоть вставать и так пора.

 9.04.2017

 

 

Владимир Некляев

 

Мой друг, мой брат

 

В день, когда были написаны эти стихи, я, превратившись из кандидата в президенты Беларуси в арестанта, дежурил по девятой камере внутренней тюрьмы белорусского КГБ. К вечеру заскрипел ключ в замке, распахнулась дверь: «Мусор!» Вынос мусора — обязанность дежурного. «Быстро, б..! Бегом, б..!» В обнимку с мусорным ведром выскакиваю в клозет, где среди смерзшихся отходов человеческой жизнедеятельности вижу обрывок газеты. Использованный в клозете клочок. И вправо, в картонный ящик выбрасывая мусор, я влево выворачиваю шею — и разбираю на газетном клочке в желтых разводах последние слова: «Держись, Володя! Твой брат Евгений Евтушенко».

Мне горло перехватило...

Он жил, преодолевая время всеобщей нелюбви. Это невыносимо трудно: любить, преодолевая. Но Евтушенко справлялся с этим. Он был двужилен. Любовь давала ему невероятную мощь и силу, сравнимую с мощью и силой Маяковского: «Это сквозь жизнь я тащу миллионы огромных чистых Любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят».

Увидев в тюрьме обрывок газеты с письмом Евтушенко, я перестал и бояться, и мучаться. Если бы из-за меня погибли люди, он бы мне не написал. И той же ночью, прислушиваясь к тюремным звукам и невольно напрягаясь каждой жилой на каждый стук и скрип, я написал ему...

                                              

Мой друг, мой брат, привет тебе, привет!

Ты руку подал мне в нелёгкий час, не мешкая.

Поэт в России больше,

чем поэт —

И в Беларуси он ничуть не меньше.

 

Ну вот ему и вышел укорот.

В том ничего невиданного нету.

Пророс 37-й гадючий год

Из ненависти подлецов к поэтам.

 

Неся кресты, терновые венцы,

Поэты, наши кровные отцы,

Шли по этапам, вешаясь, стреляясь,

А вслед им ухмылялись подлецы,

В самих себе, как в коконах, рождаясь.

 

Они себе цепляли ордена

И на погонах звёзды зажигали...

Они украли наши времена!

Они страну у нас с тобой украли!

 

Украли нашу музыку, стихи,

В лай превратили речи нашей звуки,

По всем святыням расползлись, как мхи, —

Не трогайте моё! Отдайте, суки!

 

Пусть я кричал про то не по уму,

Пусть не туда я встрял — и мне за это

Башку отбили, бросили в тюрьму,

Но я не предал сам в себе поэта.

 

Поэзию не предал, видит Бог...

Одно мне душу мучает до жженья:

Какой за нами неоплатный долг!

С ума сойти! Но мы отплатим, Женя!

 

Не отдадим на поруг и на смех

Святое наше братство цеховое...

Мы, может быть, последние из тех,

Кто твёрдо помнит, что оно такое.

 

Ещё вдохнём мы терпкой густоты

Вина, стихов и, как не раз бывало,

Я выпью за Есенина, а ты,

Со мной обнявшись, выпьешь за Купалу.

 

И будут в окна бабочки на свет

Лететь всю ночь, и лики с небосвода

Всю ночь смотреть... Привет тебе, привет,

Мой друг, мой брат!.. Привет тебе, свобода!

 

 

Марина Кудимова

 

* * *

Меж праведников и быдел

В рубахе цветной стоишь.

За тех, кто тебя обидел,

Прощенья прошу, — услышь.

 

Сама не подам и виду,

А ты хоть весь мир зови

На Деву глазеть Обиду —

Она пострашней любви.

 

Любовь — птицеловный пищик,

Обида — больной койот.

Любовь своего не ищет,

Обида не выдаёт.

 

Сочится вина, как пульпа…

А если и я средь всех

Прописана, — mea pulpa,

По-русски сказать — мой грех.

 

Зачитана Книга Чисел…

Я выпью на все гроши

За тех, кто тебя возвысил

До туда, где ни души,

 

Зажав оформленье вида

На жительство визави

С пустыней твоей обиды

И небом твоей любви.

 

 

Илья Фаликов

 

На полях книги

 

Смехотворен карликовый шопинг, 
если ты верста и каланча. 
Мал жирафу нобелевский смокинг 
или шуба с царского плеча. 
В облаке, где жарко до озноба, 
предложи собрату свой пиджак, 
ибо обескожены вы оба. 
Носороги сделаны не так.

Но тебе подобий нету, кроме 
лома, тоже бывшего тобой.
От тебя остался в Оклахоме 
след, во льду прорубленный стопой. 
Загнан в угол, где стоят два друга — 
старые ботфорты Сирано, 
финиш марафона, род недуга.
Стыд неоперабелен давно.

Там, где ты по шарику шатался, 
именем твоим горит звезда, 
и на звёздной карте город Талса 
от тебя остался навсегда. 
Кончен приступ жалобы какой-то
и пожизненная беготня.
Лупит нефтяной фонтан из кольта, 
выкрасив ковбойского коня.

Ноги в руки, будь собой, не мешкай, 
волка кормят ноги, а не лес, — 
вновь разбудишь утренней пробежкой 
каменные тени Пер-Лашез.
Это из неволи половецкой 
в полых кедах вырвался бегун 
там, где хрипло дышит соловецкий 
камень или блоковский валун.

 

 

Алексей Ивантер

 

* * *

Хорошо всегда быть сбоку,

Трудно вечно на виду!

Вот и кончилась эпоха,

Вновь — в семнадцатом году.

Всех она поставит к стенке,

Всех заставит завязать.

Умер Женя Евтушенко.

«Больше нечего сказать».

 

 

Александр Городницкий

 

* * *

Безжалостна беда сей горестной утраты.

К минувшим временам назад дороги нет.

Он первым в пору был шестидесятых,

Когда забрезжил нам в окне неяркий свет.

Тот век теперь далёк. Припомним годы оны, —

Мир песен и бесед тех юношеских лет,

Когда от звонких строк гудели стадионы,

И на Руси поэт был больше, чем поэт.

Кружится лист, скользя над плитами надгробий.

Оборвана стезя, и всё пошло не в лад.

Ушли его друзья: Андрей, Василий, Роберт.

Ушли его друзья: и Белла, и Булат.

Умолкли в век иной тех песен отголоски.

Всё в Лете утечёт сегодняшней порой.

Покажется смешной и перепалка с Бродским,

И гамбургский расчёт на первый и второй.

В круговороте дел, подумав хорошенько,

На свой вопрос ответ отыщешь без труда:

Той славы, что имел Евгений Евтушенко,

Не знал другой поэт нигде и никогда.

Тускнеет неба шёлк. Неумолимы будни...

С минувшим рвётся нить. Вращается Земля.

Последним он ушёл, как капитан на судне,

Что должен уходить последним с корабля.

Далёкие года. Забывшиеся сплетни.

Июльского дождя на перепутьях след.

Он первым был тогда, — теперь он стал последним,

И уходя, он гасит в доме свет.

 

2.04.2017

 

 

Виктор Куллэ

 

* * *

Оставим мелкие придирки.

Как намекнул иной поэт,

они — буравят в небе дырки,

чтобы потом сочился свет,

которого и так немного…

 

А вы попробуйте: письмом

поймать невнятный отзвук Бога

в себе самом.

 

1.04.2017

 

 

Мария Ватутина

 

* * *

Ты думаешь, следы старения —

Морщины, впалые глаза,

А это всё следы мучения,

Которых вынести нельзя.

 

Ты думаешь, чего он тужится,

За ради красного словца.

А это на поверку — мужество:

Отдать все силы до конца,

 

Летать по миру, словно маятник,

Хотя и цел уже не весь,

Чтоб не себе поставить памятник,

А строгой щедрости небес.

 

И как-то даже с благодарностью

Тем взглядом праздничным своим

Смотреть на тех, кто с небездарностью,

За то, что следуют за ним.

 

 

Инна Кабыш

 

* * *

Для кого-то умер Евтушенко —

ну поэт, ну больше, чем поэт —

для меня ж — нашла на стенку стенка,

рухнул дом

и вырубился свет.

Никогда уже не будет больше —

хоть чини его, хоть не чини.

Ну и боль — о Боже! — ну и боль же:

я не виновата, извини…

 

 

Игорь Волгин

 

* * *

Наставник нашей юности, кумир

аудиторий, баловень подмостков,

не менее известный, чем Шекспир

(а может быть — и более!), в подростках

 

будящий чувства некие, во зло

вонзающий гражданственное око, —

да-да, конечно! Всё это прошло.

Мы нынче смотрим трезво и жестоко.

 

Обрядом, совершенным впопыхах,

по горло сыт! Не пребываю верен.

Но в отроческих каяться грехах

на площади базарной — не намерен.

 

Всего хватало: благости и зла,

бравады и пророческого пыла.

Но жизнь — была. И молодость — была.

И — правда жгла. И что-то в этом было.

 

 

 

Константин Кедров-Челищев

 

* * *

За Евтушенко Господу молюсь

Он русский поэтический святой

Его стихов лирическая грусть

Нас освещала высшей красотой

Поэта святость — только красота

Всё остальное это так, не в счёт

А красота его и высота

Своей небесной музыкой влечёт

 

Сказал: «Я Ангел, только, вот, курю…»

Проговорился в юности поэт

Благодарю — за всех благодарю

Таких поэтов больше в мире нет

 

Поэт сибирских полустанков

Поэтом был не на бумаге

Один он вышел против танков

На мостовых священной Праги

 

Один сказал про Бабий Яр

Когда про это все молчали

В любви и в ненависти в яр

В финале честен как в начале

 

Не безразличен был ко всем

И был любовью всех отмечен

А вместе с тем среди систем

Не вечны все, весь мир не вечен

 

Все перед бездною стоим

И шепчем вечным шепотом

Поэт никем незаменим

Но что потом — ничто потом…

 

31 марта 2017, 23 ч.

 

 

P.S.

Ушёл и нет равновеликого

Теперь на небе вижу лик его

 

 

 

Версия для печати