Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2017, 3

В пространстве, предназначенном для рая

Стихи

Документ без названия

 

Трибушный  Дмитрий Олегович  — поэт. Родился в  1975 году в Донецке. В 1997 году окончил  филфак Донецкого национального университета, в  2002 году — Одесскую духовную семинарию. Диакон и церковнослужитель. Автор 4 книг стихов: «Под другим дождем» (2004), «Провинциальные стихи» (2010), «Белая книга» (2010), «Облака ручной работы» (2013).
Живет в Донецке.

* * *
Вначале вырастает небо.
Из неба вырастает храм.
Куда мы едем,
едем,
едем
По лучшим на земле холмам?

Плывут навстречу перелески
Который день, который год.
Всё кажется, что Русь исчезнет
Буквально через поворот.

Не может праздник вечно длиться
В стране слепых глухонемых.
А Бог смотрелся в эти лица,
И навсегда остался в них.


* * *
Слепой прозрел. Немой заговорил.
Взошла весна над нашим пепелищем.
Лишь мёртвые не встанут из могил
В стране, где каждый третий — лишний.

Они, как ангелы полночные скорбят,
Но ото всех скрывают свою жалость,
И, кажется, не узнают себя
В том зеркале, которым мы остались.


* * *
Что человечит человек?
Что человечит человека?
Куда-то шёл печальный снег
Из девятнадцатого века.

Толпились улицы, сады,
И думал путник одинокий:
«Как будто Божии Суды
Случились с нами раньше срока».

Все собираются и ждут
Предела, выверенности, края.
Я был в гостях, и нёс уют,
Прощальный свет другого рая.

Что человечит человек?
Я, как и все, спешил к ответу
Сквозь утренних равнин разбег,
Другой внутри другого света.


* * *
Свет кромешный. День осенний.
С листопадом каждый раз
Мы теряем по бессмертью,
Чудом собранному в нас.

Всё, что нам казалось вечным,
Неожиданно родным,
Уплывает, словно свечи,
И уходит, словно дым.

Всё, что нам казалось нами,
Всё равно оставим здесь:
Снег над белыми полями
И молчание небес.


* * *
На окраине сходят в ад.
Драмтеатр играет в сад.
На Текстильщике «смерч».
В соборе полиелей.
Привечает голодный «град»
Ополчение дошколят.
То, что нас убивает,
Делает нас сильней.


* * *
— А снег не прекратится никогда, —
Вдруг произносишь, сразу замечая,
Что целый век стояли холода
В пространстве, предназначенном для рая.
И, вечности невольный гражданин,
Вдруг понимаешь — всё дано в избытке.
И нужен век, чтобы разжечь камин
Или дойти от дома до калитки,

Отдельный век, чтоб ворошить золу,
Стеречь окно и думать понемногу,
И чувствовать себя в своём углу,
И не смотреть с надеждой на дорогу.


* * *
Мёртвые к нам не приходят во сне,
Не беспокоят зря.
Все мы остались на этой войне
Под залпами ноября.

С той стороны продолжается жизнь,
Вертится синий шар.
Все мы сегодня здесь собрались,
Чтобы держать удар.

Благословляет на вечный пост
Вечный двадцатый век.
И на просторе, открытом всерьез,
Снова стоим за всех.


* * *
Темно и томно. Как положено.
В отчизне ночь.
А мы по облакам нескошенным
Уходим прочь.

В столицах затяжные праздники
Сплошной стеной.
А мы… О нас уже все сказано
Родной страной.

Она детей своих не балует
И не хранит.
Чужих отчизна запоздалая
Усыновит.

 

Версия для печати