Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2017, 2

Молчанья разговор

Стихи

Документ без названия


Межирова Зоя Александровна
(печаталась также под псевдонимом Зоя Велихова) — поэт, эссеист, историк-искусствовед. Дочь поэта Александра Межирова. Родилась в Москве. Окончила отделение искусствоведения МГУ. Автор трех поэтических сборников. Живет в Москве и в штате Вашингтон (США).


Зима Арбата

По тёмным улицам — огни, метель и дым...
Сжимаясь, ёжиться под холодом седым.
Едва выглядывать из-за воротника,
Из глубины себя, почти издалека.

Весь мир иной, когда здесь летний свет и зной.
Мои владения — раскинулись зимой.
Мои снега — заволокли земной простор.
Моя звезда — алмазом льда глядит в упор.

И вот желтеют в снегопадах фонари.
Метут метели от зари и до зари.
Опять зимы глухой медлительный затвор.
Блаженство белое. Молчанья разговор.

Оно слепит и никого в себя не ждёт.
Собою полнится. Само в себе поёт.
Его безмолвие сияет тишиной.
Метель стеной. Особняков бесшумный строй.

По тёмным улицам — на стынущий Арбат!
Он рухнул в сны и никому ни сват ни брат.
Отгородился ото всех, беззвучно тих.
Нам хватит с ним зимы затвора на двоих.

Лишь фары выхватят летучий снежный прах.
Остывшей платиной беспамятство в словах.
По тёмным улицам — огни, метель и дым...
Одни огни, метель и дым... метель и дым...


* * *
                        Памяти Ярослава Смелякова

Российский национальный поэт —
У этого звания два крыла —
Величье бед и свершенье побед, —
Воспевший, сгоревший дотла.

Не нажил детей, не осталось вдовы.
Лишь стих над промозглым провалом парит.
В ненастье для исповедальной строфы
Неслышим. Почти что забыт.

И как в параллельном ином бытии,
Оглохших проспектов драконий полёт.
И мёрзлые губы шуршат: — Погоди,
Ещё твое время
придёт...


За пределами слуха

                  Из чёрных струй, из мглы кромешной...
                                                     Евг. Евтушенко

Мрак слепит оглушительно яростью ночи,                             
Как язвит она своим жалом!
Хорошо, что бабочка пролетела,
А не рысь пробежала.

Никого. Лишь кромешная мгла ночная.
Травы стелются сухо.
Неожиданно — дальний неясный шорох
За пределами слуха.

Может, просто почудилось?.. Воздух чёрен.
Тёмный отзвук всё глуше...
Туже слуха кривое лассо затянулось,
Расстоянье всё уже.

Чутких странных пространств, обступивших вплотную,
И реальности тренье...
Может много тайного приключиться
За пределами зренья...


* * *
Не жалуйся
И ни о чем
Не вздыхай.
Сегодня Господь
Нам показывал Рай.

В блаженстве
Зелёных лугов
Тишина.
И с солнцем
На небе
Чуть в дымке луна.

И Эмили Дикинсон,
Платьем
Шурша,
По медленным
Травам
Прошла не спеша.

Блаженство...
Безмолвно
Шептала Земля.
И пели
Беззвучно
Псалмы тополя.

Вот здесь, —
А не только
В обители грёз,
Все так и должно быть —
Ни горя,
Ни слёз,

И чтобы —
Ни гула войны
Сквозь часы,
Лишь бомбардировщик
Настырной
Осы,

Чтоб медлила
С мглою
Игра в поддавки,
Лишь —
Взмах волейбольный
Прицельной руки,

Не след
Баллистических
Мёртвых ракет, —
А млечных ромашек
Трепещущий свет.


* * *
Мерцает плотное стекло
Пустых ночных дверей.
Хрустален дом и свет его —
Хоть в озеро пролей.

Оно совсем невдалеке
Водой не шелохнёт,
Веля задумчивой строке
Не убыстрять полёт, —

Веля, чтоб выразить, слепя,
Всю эту ночь и свет, —
Пройти сквозь них, забыв себя,
Их тишине в ответ.

 

Версия для печати