Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2016, 6

На пути к горнилу

Стихи

 

Айгерим Тажи — поэт. Родилась в Актобе (бывшем Актюбинске). Автор книги стихотворений «БОГ-О-СЛОВ» (Алма-Ата, 2004). Публикации в литературных журналах Казахстана, России, США и Европы. Лауреат литературного конкурса «Ступени» (Москва, 2003). Финалист Международной литературной премии «Дебют» в номинации «Поэзия» (Москва, 2011). Живет в Алма-Ате.


* * *
Где же оно? Где то, что ведёт вперёд?
Северная звезда проглядывает за гарью.
Птицы склёвывают крошки у старца на бороде.
Звери стоят вдоль дороги оскаленные.

Привирает компас внутреннего мирка.
На обочине острые зубы снега.
В теле бетонном горная река
Выпрямлена человеком.

Шахты города, вышарканные рудники,
Небо звёздное закоптили вы.
То ли чётки искать, то ли ключи
На пути к горнилу.

 

* * *
Когда умирает тело, сыты орлы и рыбы,
— не смог промолчать Лобсанг за общим обедом,
разравнивая на тарелке остатки риса.
— Чью душу хранишь ты, карп, обглоданный до скелета?

Засейте рис на полях, где лежали люди.
пройдите по той земле, когда рис созреет.
И пёструю очередь к раскрашенной карусели
займите, весёлые и босые, чтоб вас не съели.

 

* * *
Подслушав в парке разговор,
Пришла к зачахшей старой сливе
И в крону спрятала лицо.
Вначале с жаром говорила,
Потом, стесняясь, угрожала:
«Если не дашь плодов — срублю!»
Так сливами рвануло небо,
Как будто дёрнула за бусы.
Три дня фруктового безумства,
И пированье надоело.
Плоды, как мусор, на траве
Растоптаны в пюре.

 

* * *
В заросшем зеркале пятнами глубина,
открывает что-то — прикрыть бы веки.
Рыбы вертятся на границе с воздухом, вдох, ещё.
Месяц плавает в небе животом вверх,
и кругами расходится вдаль вода.
Люди в белом говорят — не запоминать,
не смотреть им в глаза, рассеянно покивать,
словно и не заметив: пустая стоит кровать,
колыбель из ковра появилась, спелёнутый человек.
И как будто бы ясно кто, но не верится. Скорбный ряд.
Холодна ли сейчас земля? Кто останется на ночлег?

 

* * *
На зов поворачивается сперва
Большая львиная голова,
Солнце над вершиной горба,
Смотрит внутрь тебя.

Медленно промывая речной песок,
Ищет самородок, но в решете
Пустая порода.
Камни гремят в воде.

И после былого огня остыл
Лесной частокол. Ядовита пыль.
Но дышит ребёнок, узнавший страх,
Хоть кажется неживым.

 

* * *
…и где-то будни превратились в чудо
стрекозье замирающее лето
растит кувшинки в сохнущем пруду
хоть мне не надо я туда иду

за аркой переплетшихся деревьев
забытый дом холодный нездоровый
случайно сохранил знакомый цвет
смотрю: качнулась штора? всё же нет

и солнце блики щедрые бросает
вычерчивая сломленность пространства
углём и мелом на пустом столе
наброски перелистывает свет

кувшин с отбитым клювом, сердцевины
цветочные наколоты на стебли
лежит все тот же плюшевый медведь
или не он на пыльном пианино
мне с этой стороны не разглядеть

Версия для печати