Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2015, 11

Писатель сродни клоуну

Личный опыт работы «в поле»

Детская литература дарит человеку первое художественное слово, несет первый вымысел: по золотой ее цепи является к нам пушкинский кот ученый, а за ним тянется целая вереница образов — лезет на солнце крокодил Чуковского, качается бычок, который запустила

 

 

Детская литература дарит человеку первое художественное слово, несет первый вымысел: по золотой ее цепи является к нам пушкинский кот ученый, а за ним тянется целая вереница образов — лезет на солнце крокодил Чуковского, качается бычок, который запустила Агния Барто, горит Кошкин дом, подожженный Маршаком. Детская литература входит в плоть и кровь человека — с младенческих лет она обладает голосом отца и матери, бабушки и дедушки. Детский писатель формирует личность человека через его родных и близких — и потом отходит в сторону, становится незаметным, как Бог. Да разве думают о том, кто сочинил ту или иную сказку, тот или иной стих, дети? Рассказ растет, как дерево, стих, как облако, — есть ли авторы у дерева и облака? Потому фигура детского писателя — сокровенная, скрытая, мало кто помнит имена писателей. Вырастают дети и забывают имена малышовых писателей, только те, кто поразил воображение подростков, могут остаться в памяти — Волков, Носов, Кассиль… Или Гофман, Марк Твен, Жюль Верн, Джек Лондон. Подростковая литература переходит во взрослую, тут те же Конан Дойль и Ярослав Гашек, тут уже бравый солдат Швейк и доктор Ватсон, которые будут сопровождать нас всю жизнь. Вы, конечно, скажете: «Жупайдия, жупайдас, Нам любая девка даст!» — разве это детская литература? Юношеская! Но попадаем мы в нее из детской. Вот так незаметно происходит изгнание из рая детства, за мушкетерами и миледи являются Анжелика и поручик Лукаш — и грехопадение закрывает нам полеты на Луну с Незнайкой.

Сам я сочинять начинал трижды. Первый раз — после прочтения как раз «Незнайки на Луне», когда он вышел отдельным изданием, году эдак в 1965-м. Как я его ждал! Мы читали отдельные главы «Незнайки» в журнале «Семья и школа». Невмоготу было ждать продолжения, и однажды я окунул перо в чернила и вывел вверху листа клетчатой тетради название: «Незнайка на Марсе». Первая фраза пошла легко: «Незнайка сел в звездолет и полетел на Марс». Однако здесь вдохновение меня оставило… лет на двадцать. Второй раз сочинительство пришло, когда от полноты жизни, после защиты первой диссертации в Академии наук, я написал повесть о молодых ученых, которые ищут эликсир бессмертия. Похоже, это была ерунда — по крайней мере, единственный знакомый тогда мне писатель Александр Эбаноидзе ее не одобрил, и к повести этой я больше не возвращался. Но вот уже в третий раз, начитавшись «Школы для дураков», когда жизнь меня прижала, в порыве отчаяния, в два дня набил на пишущей машинке повесть о детстве «Мой отец — начальник связи». Мне посоветовали показать ее Владимиру Лакшину. Он прочел эту вещь, перезвонил, назначил встречу (дело было осенью или зимой 1987 года, Владимир Яковлевич работал тогда в журнале «Знамя») и сказал мне пару добрых слов — но публиковать отказался. Мол, инфантильное сознание показано в повести методами инфантильного сознания, а это не работает… Я вышел из редакции, которая тогда располагалась в особняке на Тверском бульваре, с вскипевшими мозгами: кипело мое инфантильное сознание — другого, верно, у меня не было.

Стать детским писателем — такая мысль не пришла тогда мне в голову. Однако эта повесть о детстве, которая мне мнилась авангардной и взрослой, стала открывать двери — и вовсе не те, в которые я стучался, а совсем другие… «Та» дверь вела в квартиру Татьяны Борисовны Здорик, минералога и литератора, внучки Сергея Городецкого. К ней я ходил слушать лекции Федора Бабицкого по филологической астрологии и петь спиричуэлсы. Видно, так сошлись звезды, камни и песни, что открылась в этой двери еще одна, заветная, — здесь я познакомился с Лолой Звонаревой, которая посоветовала сходить со своей повестью на семинар по детской литературе при Союзе писателей на улице Писемского. Семинар вели Яков Аким и Сергей Иванов, и здесь я встретил тех людей, с которыми уже надеюсь не расстаться…

Два слова о семинаре: когда я там появился, он уже существовал несколько лет — здесь проходили обсуждения рассказов и стихов, в целом все было чинно-благородно, за одним исключением: в первый же раз мне бросился в глаза какой-то анфан террибль. Он на каждом обсуждении рвался в бой, выскакивал на середину комнаты, как на ринг, махал руками и кричал. Странная помесь клоуна и боксера — он не мог остановиться сам, с трудом его окорачивал руководитель семинара:

— Лёва, ну хватит…

Этот человек вскоре стал моим другом, с ним мы объехали Узбекистан, Прибалтику, побывали на Волге и в Лапландии. Он заслуживает отдельного рассказа — прошу любить и жаловать: поэт и драматург Лев Яковлев, который не боится говорить то, что думает. Льва все время заносит, он нападает на мэтров, он пишет ругательные статьи о премиях, в общем, он напоминает героя сказки Андерсена, мальчика, который не побоялся сказать, что король голый, — вот этот мальчик вырос и так же режет правду-матку! Даже когда его об этом никто не просит. За двадцать пять лет нашего знакомства кем только не перебывал Лев: главным собирателем детских анекдотов, издателем и редактором, телеведущим, критиком, сочинителем реприз для клоунов — и наконец сейчас он стал драматургом и либреттистом. Конечно, все эти годы он был и остается детским поэтом, который умеет работать с детьми так, что они приходят в полный восторг от его частушек, и наши недавние поездки в Нижегородскую область, в Таллин и выступления в Москве — тому подтверждение:

 

Всех Серёжа задирает,
Получает тумаки.
Кто-то марки собирает,
А Серёжа — синяки!

 

На самом деле здесь вместо Серёжи должен быть сам Лёва… В лучших традициях детских дразнилок и частушек эти строчки личностно направлены, задевает кого-то — и все, кто вокруг, примеряют: правда ли или выдумка, собирает Серёжа синяки или нет?

Лев за эти годы преобразился: когда он был главным редактором редакционно-издательского центра «Чёрная курица» под боком у Ролана Быкова, то раздулся, как шар, стал неповоротливым и важным. Но вот центр этот приказал долго жить, после тучных лет пришли тощие — и сам Лев стал тощим, обрел спортивную форму, превратился в тренера по бадминтону! Потом пошли его спектакли в разных театрах России и СНГ, и Лев опять начал раздуваться…

Со Львом недавно у меня произошла чисто мистическая история, которую иначе как «мечты сбываются» не назвать. Шел я по Никольской улице от Кремля, глазел по сторонам — давно здесь не был. Вижу: театр Покровского! Я так отстал от жизни, что не представлял себе, что театр этот уже давно не на «Соколе»… Вот, думаю, попасть бы на спектакль сюда! Прохожу сто метров — навстречу Лев. Куда идешь? В театр Покровского… Подводит меня к театру, и я читаю огромную афишу, где имя его набрано такими же буквами, как и имя Буратино!

Помните «Сказку про Золотой ключик»?: «Назовем его Буратино. Я знал одно семейство, там всех звали Буратино: папа Буратино, мама Буратино и все дети тоже Буратино. И все они жили весело и беспечно!»1 Примерно в такую семью Буратино попал и я, мы создали клуб детских писателей «Чёрная курица» и стали собираться каждый месяц — вначале в Доме детской книги на ул. Горького, потом в библиотеке им. Гайдара в Ружейном переулке. У истоков этого клуба кроме Льва Яковлева стояли поэт Владимир Друк, критик Лола Звонарёва, художница Ольга Стацевич, прозаики Борис Минаев и Александр Торопцев. Нас привечали Владимир Берестов и Юрий Коваль, нас поддерживала Марина Москвина — мы создавали самую, как казалось, авангардную и современную детскую литературу; собрали толстый и шикарно иллюстрированный альманах «Кукареку», выпустили его в 1990 году — и имели немалый успех; мы давали интервью в «Литературной газете» и на ТВ. Казалось, вот сейчас произойдет великий расцвет детской литературы — но тут грянул 91-й год, кризис 92-го, и всем уже стало не до детской литературы.

Дом детской книги у нас отобрали под какой-то бутик, в отсутствие финансирования закрылся после смерти Игоря Нагаева журнал «Детская литература», погибли многие начинания, не удалось выпустить второй номер «Кукареку», не вышли наши книги, канули в Лету многие проекты. Но Лев Яковлев не унывал: тогда-то он и создал редакционно-издательский центр, стал выпускать энциклопедии, придумал передачу «Детские анекдоты» на ТВ, начал издавать журнал «Вовочка». Публиковать удавалось то, что можно быстро продать, и литература отступила в сверхкороткий рассказ, притчу, анекдот, а клуб превратился в творческую лабораторию: мы собирались и читали друг другу рассказы и стихи из неопубликованных книг. Лучше обстояли дела у переводчиков: Марина Бородицкая, Григорий Кружков и Виктор Лунин выпускали книжки переводов. Тем не менее Лев обхаживал самых разных издателей и ему удавалось собирать порой книжечки типа «Любимой маме» или «Лучшие истории современных детских писателей», где мы печатались по чайной ложке.

В конце 90-х меня нашел журнал «Весёлые картинки» и предложил создать концепцию нового подросткового издания. Главный редактор «Картинок» художник Рубен Варшамов решил, что не стоит терять вырастающих читателей: нужен был журнал от восьми-десяти лет. Это был как раз «мой возраст», я чувствовал свою связь с ним — и принялся за дело. Было придумано десятка два названий, мне помогала дружески Марина Потапова (в наши дни она прославилась как сценарист «Шапито-шоу») — и одно из названий: «Пампасы» — всем понравилось. Концепция была проста: в 90-х годах все мы оказались в новой реальности, попали в джунгли и пампасы, откуда совместными усилиями ищем выход. Я начал делать художественно-познавательный журнал, где сведениями «из первых рук» делились с подростками ученые, историки, путешественники — и конечно, писатели из нашего клуба «Чёрная курица». Рубрики журнала говорили сами за себя: «Какое в мире чудо?», «Нью-сказка», «Родные пампасы»… Тогда же я провел несколько встреч кафе «Детских писателей», благодаря журналу появилось множество знакомств — с художниками Вадимом Иванюком и Сергеем Тюниным, с писателями Сергеем Георгиевым и Стасом Востоковым. После того как умер Рубен Варшамов, мне пришлось перенести «Пампасы» в Интернет, где он благополучно существует и до сей поры, собирая десятки тысяч читателей в месяц2.

Отдельная и чудесная история знакомства случилась с Ксенией Драгунской: ее привел к нам домой драматург Андрей Вишневский, и она впечатлилась моим рассказом «Две собаки» из «Кукареку», а я — ее «Вспоминаниями», которые тут же начал печатать в «Пампасах». Мне показалось, что с Ксенией нас объединяет родство манер сочинительства — у нас герои были невыдуманные, мы рассказывали истории от первого лица, и сама свои истории она назвала «Честными»… Со временем я даже стал героем ее рассказа и посвятил ей рассказ. В общем, мы почувствовали друг друга, как те самые родные буратинки. Помните, как Буратино попал в театр? Продал «Азбуку», купил билет, зашел внутрь — и там увидел своих. Они тоже его увидали и закричали: «Это Буратино! Это Буратино! К нам, к нам, веселый плутишка Буратино!»

Издательский дом «Весёлые картинки» затеял выпуск целой серии новых журналов: о путешествиях, о животных — и я привел туда своих друзей-приятелей: Олега Кургузова и Тима Собакина. Олег и Тим делали знаменитый журнал «Трамвай», который выходил в 90-м году тиражом в миллион экземпляров! Олег был очень обаятельным, лучащимся человеком; кроме того, он все время что-то затевал — после «Трамвая» были журналы «Улица Сезам», «Куча мала», и хотя жили они недолго, он успевал напечатать там своих друзей, и вкус у него был отменный! К великому сожалению, Олег ушел от нас рано, не дожив до 50 лет… Но его необыкновенное дружелюбие привело к тому, что мы, писатели круга «Чёрной курицы», собрались в 2009 году на станции Столбовая, где библиотеке было присвоено имя Кургузова, и пообещали друг другу выпустить книгу воспоминаний об Олеге. Эту книгу собирала вдова писателя Ольга Шальнева — а мы с Михаилом Есеновским ей помогали. Нам, в свою очередь, помогла директор московской областной детской библиотеки Ольга Павловна Кубышкина, мы нашли издателя — Вадима Мещерякова, и вышла чудесная книга «Сказки Олега. Сказки об Олеге», которая по праву стала лучшей детской книгой 2013 года.

Библиотекарь — ключевая фигура для детской литературы: именно его рекомендации во многом определяют судьбу книги, и добрые отношения связали нас с десятком библиотекарей по всей России, начиная с Татьяны Рудишиной из московской библиотеки им. Гайдара. Нижегородская, Рязанская, Тамбовская, Калужская, Орловская и Белгородская областные библиотеки приглашали нас на встречи с читателями, привечали и возвеличивали: как сыр в масле катается писатель в таких поездках — тут вам и лучшие читатели области, гостиницы и рестораны, художественные галереи и музеи… Кроме областных, были еще городские библиотеки — в Сарове и Муроме и в поселке Строитель Белгородской области, который вообще мне напомнил Солнечный город из повести про Незнайку. Библиотека здесь расположена в бывшем здании казино! Чтобы отобрали здание у библиотеки, это мы знаем, но вот отнять у казино и передать библиотеке — такое возможно только в сказочном городе!

Книжка — форма сообщения от человека к человеку, и сотни, тысячи книжек стоят на полках скромными кирпичиками, пока их не откроет читатель, не затрепещут они крылышками страниц в его руках… Встреча читателей с писателем для библиотекаря — возможность привлечь внимание к книжке, здесь обаяние личности автора может помочь заразить любовью к чтению. Тогда кирпичики эти книжные станут основанием для построения уже новой личности, благодарного читателя. В последние годы мы ездим на встречи с Виталием Кивачицким, директором издательства «ЖУК» (Живая Умная Книга). Именно «ЖУК» выпустил мою книжку о Гоголе, которая была признана журналом «Что читать» лучшей детской книгой 2009 года, а потом я начал здесь свой авторский проект — серию «Для тех, кому за 10». Авторы этой серии — мои добрые друзья из клуба «Чёрная курица», в ней мы постарались собрать рассказы и стихи, которые могут быть интересны взрослым и детям.

Первой в этой серии «ЖУК» выпустил мою книжку «Смеяться и свистеть», и судьба ее оказалась счастливой: две премии, «Серебряный Дельвиг» и «Ясная Поляна» — только в 2013 году! Еще в рукописи благодаря ей я стал лауреатом премий Сергея Михалкова и Алексея Толстого. А ведь именно эту рукопись я носил в издательство «Детская литература» в 1990 году, и там ее забраковали… Мне посоветовали тогда сходить к секретарю комсомольской организации издательства и сказать, что молодых авторов «зажимают». Этот совет показался настолько диким, что я и не подумал им воспользоваться. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что даже повесть Юрия Коваля «Недопесок Наполеон Ш» выпустили благодаря вмешательству его отца, начальника уголовного розыска Подмосковья, который надел все свои ордена и явился к директору издательства… Сейчас такие ходы уже не очень работают, издательств стало много — и в каком-нибудь можно выпустить книжку каким-то тиражом. Но выпустить книжку — еще полдела, нужно распространить. Премии здесь мало что значат — сплошь и рядом премии присуждают за книги сомнительных достоинств, читатель не доверяет премиям, он хочет быть уверенным, что книга хороша, что писатель и издатель его не обманут. И здесь-то как раз важно личное общение, рекомендация библиотекаря. Но во все библиотеки не приедешь: зато писатель и издатель можно встречаться с библиотекарями и читателями на книжных фестивалях.

В 2014 году на осенних каникулах мы провели вместе с Марией Веденяпиной в Российской государственной детской библиотеке — самой большой детской библиотеке в мире — Всероссийский фестиваль детской книги, где вокруг книги встретились все заинтересованные лица: писатели, издатели, критики, библиотекари, книгопродавцы и учителя… В фестивале этом приняло участие больше двухсот специалистов — и посетило его девять тысяч человек! В конце октября фестиваль пройдет второй раз.

В детской литературе мы себя чувствуем пока, как в песочнице, если даже и повздорим — то это не так серьезно, не так зло, как у взрослых: и премий Нобелевских у нас нет, и народ притягивается сюда подобрее — видно, все же облагораживает писателей общение с детьми-читателями. В последние годы появились у нас новые чудесные писатели и поэты: Артур Гиваргизов, Дина Бурачевская, Настя Орлова, Ирина Краева… Есть сейчас для нас и рекомендательный сайт — «Библиогид» при РГДБ, есть и дружеский журнал — «Библиотека в школе». В этом мире собираются прекрасные художники, о которых я пока ничего не сказал, а ведь художник — равноправный соавтор детской книги: дети запоминают картинки лучше, чем стихи! Мне так повезло, что я встретился со своими художниками Евгением Подколзиным и Алексеем Капнинским, что на радостях мы с издательством «ЖУК» устроили выставку «Крылья книги» в Государственном литературном музее, где показали работы семи художников проекта «Для тех, кому за 10». Прекрасный журнал «Художник и писатель в детской книге» издает Лидия Кудрявцева — но кто о нем знает, кроме специалистов? А какие книги выпускает Мария Вайсман в издательстве «Август»! Дружба с художниками у меня получается даже как-то лучше и открытей, чем с писателями и поэтами. Отдельная тема — редакторы и критики, я ее здесь не коснулся почти, а ведь Татьяна Куцубова (сама, кстати, интересный поэт), Ирина Арзамасцева, Вера Бройде, Алексей Копейкин, Дарья Лебедева, Ирина Лисова, Дарья Маркова, Мария Порядина, Ксения Молдавская и многие другие немало делают для детской литературы.

Напоследок расскажу историю, как в 1989 году мы с Мариной Москвиной и Львом Яковлевым проходили в парк ЦДСА на фестиваль уличных театров «Караван мира». Билетов у нас не было, а попасть очень хотелось. Вот обошли мы кругом вдоль забора весь парк… Высокий там забор, в два человеческих роста почти, чугунный! Где наша не пропадала? Полезли мы на забор! Я стал внизу, Лёва перелез, спрыгнул на ту сторону, за ним так же через мою голову перелезла Марина, встала на плечи Льва… А мне-то как теперь перелезать? Я огляделся вокруг: рядом с нами компания веселых родителей таким же образом передавала через забор детишек. Был я тогда, 25 лет назад, худым и легким человеком — и сошел за ребенка. И как там здорово было, как нам понравились представления клоунов из разных стран мира! Видно, писатель сродни клоуну!

Так же примерно попал я и в мир детской литературы…

 

_________________________

1 У Коллоди еще добавлена такая характеристика семейства Пиноккио: «Все они жили очень хорошо: самый богатый из них просил милостыню». (см. «История деревянного человечка», М.: Совпадение, 2007, с. 29.)

2 Адрес журнала: epampa.narod.ru

Версия для печати