Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2013, 3

Помните эхо

Стихи

Коровин Андрей Юрьевич — поэт, критик, литературный деятель. Родился в 1971 г. в Тульской области. Окончил Высшие литературные курсы при Литинституте им. А.М. Горького. Автор книги стихов “Поющее дерево” (М., 2007) и др. Организатор Международного литературного Волошинского конкурса и Международного литературного фестиваля им. М.А. Волошина (Коктебель). Куратор литературного салона “Булгаковский Дом” (Москва). Живет в Москве.
 

Слуцкий в Туле

 Борис Слуцкий обзавелся семьей уже в зрелые годы. Однако его жена, Татьяна Дашковская, умерла после тяжелой болезни в 1977 году. Для Слуцкого это стало ударом, от которого он не оправился. Поэт впал в тяжелую депрессию, перестал писать стихи и был вынужден переехать в Тулу, в семью брата. Его сердце остановилось 23 февраля 1986 года, на 67-м году жизни.

он просыпался рано
смотрел в окно
там за окном всё тот же двадцатый век
пусто на сердце холодно и темно
никто никому не нужен 
как сказал имярек

вот же она единственная ушла
туда куда все уходят 
и он уйдёт
боль понемногу стихла 
любовь прошла
но тоска не проходит 
нет не пройдёт

он лежал на диване 
да смотрел в потолок
смотрел через крышу в небо 
в её глаза
потом выходил из дома 
бывший пророк
который на свете 
всё уже предсказал

— здравствуйте, — говорил ему доктор, —
как нас зовут?
— Слуцкий, поэт, — сухо он отвечал.
— знавали и наполеонов, все теперь тут, —
подумал про себя доктор 
но промолчал

— есть у вас документы?
— да, — протягивал документ
— Слуцкий Борис Абрамович… вот так так…
что привело на рельсы?

ответа нет 
молчит

— я писал стихи
больше не знаю как

когда поэт превращается в человека
ему становится всё равно
какое утро какого века
какое крутят в кине кино

сгорели в танках его читатели
остыл недобрый двадцатый век
нет больше смысла в стихослагателях
он в стылой Туле теперь навек

и он ложится и он спокоен
и двадцать третьего февраля
он понимает что путь свободен
что дальше медлить уже нельзя

ну что же Слуцкий
ну что же гений
ну что же бывший
ну что пророк
три тома изданных сочинений
солдатской жизни его итог

найдутся люди
стихи найдутся
из чрева письменного стола
душа не смеющая прогнуться
из них конечно произросла
 
 

Гроза

я люблю это тихое пение
удивлённых людей и стрекоз
а потом тишина онемение
пред слюдой прибывающих гроз

тихо тихо потом начинается
и вступают оркестр и басы
будто боги в любви сочетаются
друг о друга колотят тазы

стрекоза моя милая лётчица
улетай начинается ад
Александровна кличу по отчеству
улетай же кому говорят

смерть летит огнедышащей конницей
ветер волосы рвёт на груди
будь ты Муромцем или бетонщицей
ты не стой на пути отойди

и проносятся мимо потухшие
фонари удивительных глаз
как обманутые пэтэушницы
полюбившие в первый раз

что-то в жизни твоей начинается
ослепительно пахнет озон
и бессмертьем душа начиняется
и ты падаешь на газон

 

Памяти Валерия Прокошина

засыпали в кузнечиках
руки искали в осоке
камышовою флейтой
сзывали друзей и подруг
в опрокинутой полночи
птицы слились в караоке
и в запруде мерцал нам
луны потерявшийся круг

не о Лете письмо
у реки постороннее имя
не о городе павшем
четыре столетья назад
мы очнулись в случайное время
мы стали родными
и увидели свет
словно небо очистило взгляд

золотая плотва моя
и краснопёрая стая
вы-то помните эхо
уснувшее в дальнем бору
то ли время течёт по губам
ослепительно тая
то ли это кончается жизнь
с расширением ru

 

Дочери

дочь моя
засыпай у меня на груди
заходи в мои карие ночи
свет проходит сквозь стены как будто Гудини
одиночество ночи непрочно

в темноте ничего невозможного нет
скрипнет дверца и Моцарт контужен
к нам волхвы заходили вчера на обед
пастухи подоспели на ужин

а в зелёную рощу упала звезда
небо светится розовым светом
и взлетая над Крымом кричат поезда
мы поедем туда этим летом

 
 
 
 

Версия для печати