Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2012, 7

В яслях яра

Стихи. С украинского. Перевод Андрея Пустогарова

Богдан-Игорь Антонич (1909—1937) — украинский поэт. С 1929 по 1933 гг. учился
на философском факультете Львовского университета по специальности польская филология. После окончании жил во Львове, занимался литературной и редакторской деятельностью. Автор четырех изданных при жизни и двух посмертно сборников стихотворений. Стихотворения Б.-И. Антонича оказали значительное влияние на современную украинскую поэзию.

 


Богдан-Игорь Антонич

 

В яслях яра

С украинского. Перевод Андрея Пустогарова

 

 

Осень

        Длинные дни дозревают яро, как яблоки,
                  листья летят с лип,
                  телеги плывет скрип
        у леса пролился кольцом  голос зяблика.
          На закате  пылает неба палуба,
                    в отаве отара,
                   туман седой, старый,
       в яслях яра ясный ястер язвит ястреба.
            Ветер совсем стихает, сыграв
            пьяное пиано на пианино трав.
             Спеют дни,  малы и  сухи,
              в полночь поют петухи
                         и
                    острога, ива
                       рой ос
                       и вот
                      уже осень
                         и
                         о
                       осень
                        инь
                         нь

 

Шлях

Вдруг выпрыгнет шальное утро,
как цыганёнок из воды —
орёт, как бешеный, и, смуглый,
смеётся смехом молодым.

Река змеится, брод певучий,
над бродом золотой туман.
А день луну упрятал в кручу,
как будто старый грош в карман.

Клюют лещину пеньем косы.
И шлях звенит —   как медь, поет.
Идет парнишка — ноги босы —
и солнце на плече несёт.

 

Проповедь рыбам

Всем карасям, всем карпам, всем дельфинам,
всем братьям сладких и солёных вод:
— Нам ни икры от вас не нужно, ни фишбина,
хотим просторов, приключений и свобод.

Да, тяжела вода, но тяжелее небо.
И потому так тянет ваша глубина,
и кличет нас маняще и свирепо
коралловый ваш бог с морского дна.

Живым на зелёной звезде

 У “биоса” законов нет других: 
рождение, страданье, смерть.
Останусь я — золою слов моих,
мы все останемся — травою из костей.

Лисицы, львицы, ласточки и люди,
листва и  черви на зелёных звездах —
всё управляется законами  материи —
и неба синь, и серебристый воздух.

Я понимаю вас, растения и звери,
я слышу, как шумят кометы, всходят травы.
Антонич тоже зверь, печальный и кудрявый.

 

 

Повесть о яворе

 

короткая баллада

Была у дьяка дочка лучше всех,
но в девушку влюбился явор.
И с нею приключился грех,
и разнеслась дурная слава.

И умер дьяк, убит стыдом.
Грознее был ночного мрака.
Кудрявым, точно мать, кустом
растёт сын явора и дочки дьяка.

 

 

Весна

 
Растёт Антонич и растёт трава,
ольха зазеленела кучеряво,
и стоит только ухо  вниз  наставить,
и ты  услышишь  тайные слова.

Весна, дождем апрельским не тревожь!
Кто неба  синий расколол кувшин
и сыплет листья, как стекло, с вершин?
Ох, решетом решил поймать ты  дождь?

От слов лесных кружится голова:
винтовка мрака с пулею звезды,
а на ольхе  луну склюют дрозды,
растёт Антонич и растёт трава.

 

 

Версия для печати