Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2010, 3

Неразрывный пробел

Из цикла «Красота». Стихи

Кудимова Марина Владимировна — поэт, переводчик, литературовед. Родилась в Тамбове, где в 1973 г. окончила пединститут. Печатается с 1969-го. Автор 5 книг стихов.
Живет в Переделкине.

 
                  1

Я умирала от болевого шока...
Как это было — нет, не давно! — далеко
Не далеко. Хотя уж так далеко,
Что вспоминать об этом — и то легко.
Мужество? Что за блеф! Я кричала, выла, —
Только на это и оставалось силы, —
Волосы липли, как водоросли, к лицу.
О как прекрасно, когда красота не властна,
А в безобразии более нет соблазна,
Гордости нет и спеси, — дело к концу!
Сутки я выла, и двое, и трое суток,
Каждую паузу, интервал, промежуток
Между каленьем, околеваньем зря.
Полным сознаньем, наитием, откровеньем,
Чистою Благодатью, ангельским пеньем
Сопровождался скрежет зубовный, большая пря.
Ох уж мне этот библейский зубовный скрежет!
Страха давно не внушает, а ухо режет,
Монстр фонетический, жупел переводной.
Только когда из себя его исторгаешь,
Душу, еще живую, навек пугаешь,
Как эмбриона анестезирующей иглой
Перед абортом...Так и душа, ручонкой
Загородясь, в своей рубашонке тонкой,
В коей, как говорится, и родилась,
Мечется, утомляясь сверхсильной гонкой,
Как красота, над телом теряет власть...
 
                  2

Так и вижу девочкою с серсо,
Простоволосой и не вельможной…
Иногда кажется: тебе можно все!
А все ли можно?..

Ты — насущный хлеб
на последний грош,
Луч в решетке острожной!
Иногда кажется, что ты — лжешь,
И тогда — тошно.

Скудоумы сличают твои черты
В Лувре или Прадо.
Иногда кажется: несравненна ты!
…А как же правда?

Самодурский бзик,
золотой ранет,
Лукуллово брашно…
Иногда кажется, что тебя — нет!
И тогда — страшно…


                  Неразрывный пробел

Корректор ставит знак вопроса,
Верстальщик морщится — беда!
И так-то кос, и смотрит косо,
И ну поди пойми — куда.

Хватается за парабеллум
Неистовый полиграфист
И неразрывным жжет пробелом,
Хоть по натуре пацифист.

А ты с радушием зулусским
Как есть приемлешь все, что ест
Тебя же, и пробелом узким
Избыток метишь узких мест,

Шарахаешься оробело
Да шапку жамкаешь в руке,
Чуть неразрывного пробела
Мелькает вешка вдалеке.

А за тобой трусит от века
Тень колченогая твоя.
Чего боишься ты, калека?
Забвения? Небытия?

Да неужели будет хуже,
Чем было, — после стольких слов?
Да неужели место уже
Найдется для твоих мослов?

Ткань дестовая огрубела,
И для победного конца
Лишь неразрывного пробела
И не хватает спрохвальца.

Он установит котировку
И обеспечит хлеб да соль…
А ты пиши свою диктовку,
Глаза верстальщику мозоль.

А там, глядишь, дойдет до дела —
До неразрывного пробела.
Пиши, пиши: “…и рады мы
Проказе матушки-Чумы!”

 
                  * * *

Если дождь идет шестые сутки,
И при этом вы не во Вьетнаме,
Трудно засыпать “под шум дождя”.
Но по узкогорловой побудке,
По натекам на стекле и раме
Можно, никуда не выходя,
Уловить порядок допотопный,
Что-то воссоздать или образить,
Пролопатить заскорузлый слой
До младенческой воды укропной,
До тепличной первородной грязи,
До первоосновы нежилой.

 
 
 

Версия для печати