Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2010, 3

Палитра

Стихи

Ковальджи Кирилл Владимирович — поэт, прозаик, переводчик, редактор сетевого журнала “Пролог”. Родился в 1930 г. в бессарабском селе Ташлык (ныне Каменское, близ Одессы) в болгарско-армянской семье. Публикуется с 1947 г., первая книга вышла в 1955-м. Окончил Литературный ин-т (1954). Автор более 10 книг стихов, в т.ч. “Обратный счет” (М., 2005), “Избранная лирика” ( М., 2007). С 1959 г. в Москве: сотрудник журналов “Советская литература”, “Литературное обозрение”, зав. отделом критики журнала “Юность” (1977—1990). С 1992 г. — гл. редактор издательства “Московский рабочий”. Известен как руководитель поэтической студии журнала “Юность” в 1980-х гг. Лауреат литературной премии СП Москвы “Венец” (2000), заслуженный работник культуры РФ (2006). Живет в Москве.

 

                  * * *

Мне военная кинохроника
демонстрирует те года
черно-белыми, как похоронка,
как обугленные города.

— Мы живем на цветной планете,
За палитру цветов в ответе!

— Но когда тебя ставят к стенке,
то решительно черно-белым
мир становится — все оттенки
отменяются под прицелом!

 
                  * * *

Туча с солнца сошла,
тень моя на траве проступила.

Туча вновь наползла
утюгом травяного настила.

Ухожу я — дела! —
тень останется там, где ее поглотило.
…………….
Тени наших тел
на земле,
а блики наших душ —
в просветах туч.

 
                  * * *

За окном воробьи тусуются…
Я вышел на улицу,
а на улице
все оказались младше меня:
на скамейке старушки…
новости дня…
мерседесы, мобильники, банки-конторы…
облака и орлы…
И горы?
И горы.

 
                  * * *

О как я теперь понимаю Давида:
он зябнет от старости вроде меня.
Я не был царем, как Давид, но обида
одна, и нам холодно с ним у огня.

Но царь — это царь: привели Ависагу
в постель, чтоб ее молодые лета
его отогрели.. А я, как ни лягу —
с боков продувает меня пустота.

И если бодрюсь и шучу, то для виду, —
а сам я брожу среди северных скал…
Завидую и удивляюсь Давиду:
ее не познал… он ее не познал.

Наверное, понял, чего ей не надо —
пусть просто прижавшихся встретит заря:
еще горячей молодая награда,
еще благодарней — без права царя.

Мучительный миф или сладкая сага,
но молодость рядом со мной, и опять
целует меня, уходя, Ависага,
которую мне никогда не познать…

 
                  Под окнами

Под окнами
строем тюльпаны,
как на параде — желтые, красные
(неизбежное эхо — прекрасные!)

Под окнами
тихо струятся фонтаны,
играют лучами, свечение майское
(отзывается — райское!)

Тюльпаны, фонтаны, солнце и птицы.
А окна? Окна —
больницы…
………………………
Наутро — тюльпаны стали червонными,
чернотой огорченными.
Цветам в раю увядать не резон, —
электрокосилка срезает газон…
……………............
Снится больному — он мальчик босой,
Он бежит по траве, увлажненной росой.
Чья-то тень полосой,
словно кто-то с косой…

 
 
                  * * *

Услышан ли буду?
Непостижимому чуду
“люблю” говорю —

Благодарю зарю
и самую малую малость,
что мне досталась.

 
 
                  * * *

Я удивляюсь чуду
дарованной мне жизни,
еще с тобой побуду
в неласковой Отчизне.
Судьбу и звезды славлю,
вселенскую дорогу;
уйду — завет оставлю:
благодаренье Богу!

 

 

 

 

 

 

Версия для печати