Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2009, 8

Стихи

Переводы Евгения Харитонова

Господинов Георги поэт, прозаик, литературовед, критик. Родился в 1968 г. в г. Ямбол. Окончил ф-т болгарской филологии Софийского ун-та. С 1993-го работает (в 1998—2003 гг. — гл. редактор) в газете “Литературен вестник”; одновременно — редактор болгарского отдела в Оксфордском литературном журнале “Orient Express”, докторант Института литературы при Болгарской академии наук. Автор книг стихов: “Лапидариум” (1992), “Черешата на един народ” (1996), “Письма Гаустину” (2003). Г.Господинов известен как соавтор нашумевших литературных мистификаций “Болгарская хрестоматия” (1995) и “Болгарская антология” (1998). Лауреат многих литературных премий.

 
Харитонов Евгений Викторович — поэт, литературный деятель, музыкант. Родился в 1969 г. в г. Железнодорожный Московской обл. Окончил филфак МПГУ. Автор 6 поэтических сборников, около 20 объектов бук-арта, а также более 15 книг по истории и актуальным вопросам фантастики. Единственный иностранный лаурет национальной премии Болгарии в области фантастического искусства “Гравитон” (2004) — за книгу-энциклопедию “Болгария фантастическая”.

 

        Citrus paradisi

Так девственность с нее счищаешь
будто шкурку с грейпфрута
так сладострастно высасываешь сок ее
разделываешь на тонкие с горчинкой дольки
в ночной влаге ноября
о грей луна грей фрут
о терпкий сок
о фруктовый страх
и долгожданный бунт
грей грей луна грей фрут

 

        Закалка условных рефлексов

Так
собака Павлова
лижет
красную лампочку
лижет лижет
лампочку красную лампочку
а из глаз ее тихо неспешно
стекает-капает желудочный сок
кап-кап-капает
желудочный сок

Но слезам здесь не верят

 

        Чай со сливками

Что у тебя, спросила. Да так,
ответил, тихое английское утро. Читаю
Элиота, слушаю Beatles. О,
оживилась она, и как ты их смешал?
Как сливки с чаем, сказал.
Как чай со сливками, по-
правила она. Знаешь, не зло-
употребляй ты Элиотом —
он слишком английский и
горький.
И растворился в фарфоре,
в вечерних газетах,
в звоне ложечки. Он
был чаем, он был чаем... Эти
жучки просто снимали сливки.

 

        Новости

Закрыв газету, сказала:
а ты знаешь — в Айове
выпал град размером
с мячики для гольфа.
Это все потому, отвечаю,
что айовцы слишком часто
играют в гольф,
и теперь вернулись обратно
все те мячи, что они
потеряли.
Он просто вернул им их же мячи.
Ну, ты понимаешь, о ком я —
Тот самый небесный шутник.
Но ей не смешна моя шутка.
Посмотрела с кричащим страхом
в глазах и сказала:
Он ведь никогда не промахивается.

 

        Hey Jude 7’09

“Хей Джуд” — самый долгий из лучших фрагментов мира, и если за это время не успеешь овладеть ни одной из женщин, значит, ты самый пропащий мужчина во Вселенной.

ГАУСТИН, VIв класс.


Самый долгий трэк, который
бесконечно крутили,
длится ровно 7' 09".
7 минут и 9 секунд.
Руки наэлектризованы
ее мохеровым пуловером.
7 минут и 9 секунд —
ярчайшая из историй,
7 минут и 9 секунд
мир подчиняется вам,
и вы — все еще вы,
вы кружитесь,
и все еще она кружится
рядом с тобой,
и все еще все кружится
эти 7' 09".

Никогда больше,
как никогда и прежде,
да и вообще никогда
(но этого тогда ты не знал, конечно)
ты не был так долго
в одну и ту же женщину
влюблен.

 

        Нет тела

...эта ловкость тела,
эта девственность языка.

(из книги “Письма Гаустину”, 2003)


Для того чтобы понять
что с языком она творит своим и телом
услышь как ей не хватает языка
да ты можешь призвать сюда Батая
Анаис Нин Фуко Буковски
но лишь она одна способна рассказать
без языка нет тела
нет языка — нет тела
главное в нас — уши
эти мидии страсти

 

        Йоан

По пояс войдя в реку любви
встречаю провожаю
встречаю провожаю
ты ли та самая
ты ли та самая
ты ли та самая
которая когда-то придет

или ждать мне другую

 

        Кролик любви

Я скоро вернусь, сказала она,
и ушла, оставив дверь открытой.
Это был особенный вечер —
для нас двоих.
На плите тушился кролик,
На столе — нашинкованы лук
и кругляшами морковь,
очищен чеснок.
Она не надела пальто,
не накрасила даже губы. А я
не спрашивал, куда
она идет.
Такая уж она.
Никогда на часы не смотрела,
то и дело опаздывая на свидания,
но в тот вечер сказала:
я скоро вернусь
и даже оставила дверь открытой.

Шесть лет минуло. И вот
случайно увидел ее
на какой-то незнакомой улице,
она казалась такой встревоженной
и даже напуганной,
как будто забыла выключить утюг...
Ты выключил плиту, спросила.
Да нет еще, ответил,
эти кролики такие жесткие.

 
 

        Блондинки

Ах эти белокурые чаровницы

в них столько легкости
в них таится праздность
они подобны стихам Пастернака
подобны Бернсу
свече подобны
и пламени горячему по-
добны пшеничному полю
ржи подобны
и там я спаситель
и жнец я там

Рисую блондинок полагаясь на память

в них есть сентиментальность
в них цветные фильмы и джаз
ярче помада и родинок больше
в белокуром “Ах!”
бесконечно много правды
в них море естества
в них — мiр
их слезы так легки
стеариновые
слезы их как Yellow Submarine
в эти слезы не веришь

ах эти белокурые чаровницы

 
Переводы Евгения ХАРИТОНОВА

Версия для печати