Паола Урушадзе — грузинский поэт. Пишет по-русски. По специальности театровед. Автор 2 книг стихов: “Сперва был сад” (Тбилиси, 1986) и “Тбилиси — Тифлисъ” (Тбилиси, 2003). Живет в Тбилиси.

Из цикла “Стихи о сожженном городе”

 

Улица Шевченко № 4

                                                                                          Ирине Чантуришвили
 

1

Теперь там пустота и пахнет пепелищем,
все убрано, и даль прозрачна и светла,
и чуда я не жду, и взгляд уже не ищет
следов от очага, сгоревшего дотла…

Но память не унять, прилежная, все помнит
до самых мелочей…
И вот уже иду
я по веранде той, где настежь двери комнат,
где тихо плещет жизнь у ближних на виду…

Где вечно рады всем — друзьям и посторонним,
где на моем пути все эти тридцать лет
все те же старики сидят, как на перроне,
на недуги свои мне жалуясь вослед…

Их в следующий раз я выслушаю толком…
Теперь же я спешу —
на третьем этаже
живут мои друзья…
Так нестерпимо долго
не видела я их…
Четыре дня уже…

Наверх — по лестнице!
На ней ковром резная
                    тень от перил…
                              И вот — последняя ступень…

Коплю все это впрок,
тогда еще не зная:
на этот день,
на этот черный день…
 

2

Все так же, как и встарь, — и ратуша, и площадь,
и старый круглый сквер, и бронзовый поэт…
Ад в преисподней? Нет! Здесь все гораздо проще:
ад — это город твой, которого уж нет…
Ад — это улицы, где от дверей и окон
несет лишь холодом, промозглым и чужим…
И ты идешь в толпе, и ежишься под оком
покинувшей тебя, еще живой души…

 

3

                                                                                                    Городу

Когда-нибудь из тихого закутка
я подсмотрю, как ты
откроешь вдруг глаза,
и выбегу, крича:
“Так это только шутка,
притворство все…”
Но так шутить нельзя…
Жестоко…
Ведь такое уже было,
и эту боль я до сих пор таю…
Так как-то в детстве мама пошутила,
чтобы узнать, как я ее люблю.

 

4

“Пропал Ершалаим…” И ты, ты тоже — в Лету?..
И нам теперь уж не побыть вдвоем…
А на дворе стоит такое лето!
Тягучее, как патока… твое…

Попробуй, память, это тот же воздух
и звуки те, хоть и не так слышны…
И небо прежнее — все в тех же старых звездах,
и плечи у церквей покаты и нежны…

Так, значит, это ты? Не прячься, ты опознан…
Все пробы сняты, сверены, — сошлись!
Ответь мне хоть гудком, хоть скрежетом обозным,
хоть словом угасающим — Тифлис…

1992—1993