Лаврентьев Максим Игоревич — поэт и журналист. Родился в 1975 г. в Москве. Окончил в 2001 г. Литературный институт им. А.М.Горького. Работает в “Литературной газете”. Автор
5 книг стихов, последние — “В ожидании переправы” (2006), “Стихотворения” (2007), “Немного сентиментальный путеводитель” (2008).

* * *

В том, что мы друг другу не хамили,
В том, что никого не убивали,
Виновата музыка Вивальди
И еще десятка три фамилий.

В частности, я обвиняю Баха,
И замешан, несомненно, Моцарт,
Расстелившие повсюду бархат
Чистых гармонических эмоций.

Мы дремали, глядя в телевизор,
Ожидая пива и сенсаций.
Для чего опять к себе нас вызвал
Лебедь умирающий Сен-Санса?

Надо быть Чайковским и Равелем,
Чтобы безопасно приобщаться,
А иначе мы умрем от счастья,
Если этой музыке поверим.

 

Из Царского в Павловск

Из Царского в Павловск пешком я ходил
Дорогой теней из безвестных могил,
Путём поколений, что стали окрест
Безмолвной, древесной душой этих мест.
И в тёплой листве, что текла без конца,
Я вдруг узнавал дорогие сердца:
Как будто разбужены мыслью моей,
Они с удивленных слетали ветвей...

 

Парк во времени
 

1

Как хорошо бывает с Невского,
С метафизических высот,
Упасть на улицу Вишневского,
Больной массируя висок.
За завтраком послушать радио,
Тетради старые достать
И все прошедшее и раннее
Скептически перелистать.
Одно мертво, другое издано,
И снова — с чистого листа.
Что делать? Убираться из дому,
Покуда ты не арестант.
Куда? Неплохо в парк направиться.
День ослепительно хорош!
Итак, скорее в парк — на празднество
В честь Аполлона, бога рощ.

2

Я с детства помню осень в городе:
Парк превращался в райский сад
И в нем волшебно пахли желуди
Сквозь бесконечный листопад.
Казалось, полчища несметные
Обрушивались в перегной
И лишь немногие бессмертные
Вдруг обретали мир иной.
Кружась, валились листья желтые
В беспамятство, где жизни нет,
А эти маленькие желуди
Бессмертными казались мне.
А по дорожкам по асфальтовым
Под вечер дождик колесил,
Прохожим сам себя просватывал
Под осторожный клавесин.
 

3

Всегда дородные и статные
Кумиры позлащенных рощ,
Зимой теряют в парке статуи
Свою божественную мощь.
Как будто голых обывателей,
Их выставляют на расстрел.
Амура сразу убивать или
Сначала должен быть растлен?
Обратной стороной величия
Античный повернулся храм
И требование приличия
Набрасывает снег на срам.
А рядом, сохраняя выдержку,
В каракулевых шапках крон
Застыли сосны здесь навытяжку.
И клены с четырех сторон.
 

4

Зимой присутствовал при казни я,
Но был весной вознагражден:
Нет в мире ничего прекраснее
Листвы, осыпанной дождем,
Аллеями, еще безлюдными,
Спешить забраться дальше, вглубь,
И там бродить двоим возлюбленным,
Касаясь мимолетно губ,
И чтобы парк светлей, чем детская,
От птичьих голосов пылал,
И чтобы музыка чудесная
Из памяти моей плыла.

 

* * *

Все, что трепетно любишь ты,
Проникает из пустоты
В иллюзорную форму тела.
Любишь музыку? Посмотри,
Эта флейта пуста внутри.
Так откуда берется тема?

Все, чего ты боишься, брат,
Можно смело в расчет не брать.
Если хочешь, давай обсудим.
Но один безусловный пункт:
Должен сердцем ты выбрать Путь,
Многим кажущийся абсурдным.

Я и сам убеждал себя,
Что дорога, стезя, судьба —
Только бредни молокососа.
Повзрослел я. Благодарю
Этот полдень, закат, зарю
Перед каждым восходом солнца.

И люблю я морской прилив,
И листок, что к стеклу прилип,
До обиды, до слез мне нужен.
Мир — лишь призрачный караван,
Или праздничный карнавал, —
Пуст внутри, но так мил снаружи!