Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2008, 1

На что способно чистое Слово?

Роман Арбитман, литературный критик (Саратов)

 

На что способно чистое Слово?

 

“Слово — серебро, молчание — золото”. Ну и что с того? Жизнь — не ювелирный магазин, где все решают цены за унцию и за карат. Серебро, между прочим, в отличие от золота, помогает от вампиров. Пока наши рты не забиты глиной, лучше уж не молчать, господа. Не жевать, а говорить. Произносить, артикулировать, расставлять точки над i, плакать, смеяться, понимать...

Из книг, прочитанных мною в прошлом году, выберу три, объединенных темой Слова. Все три так и запомнились — вместе, несмотря на то, что принадлежат к разным жанрам.

Событие года, прошедшее мимо большинства моих коллег-критиков, — роман киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко “Vita Nostra” (М., “Эксмо”). Мир состоит из людей-чисел, но изменить его могут лишь люди-слова. Сила их велика, однако процент ничтожен, а истинная природа чаще всего скрыта от самих уникумов. Правда, их способности можно развить, если подобрать ключик к каждому, быть настойчивым и абсолютно не стесняться в средствах... Марина и Сергей растворили в узнаваемых бытовых реалиях притчу, мрачноватую и завораживающую. Сашка Самохина, главная героиня романа, долго не подозревает, отчего ее преследуют и почему направляют ее судьбу, определяя ее после школы в странный Институт специальных технологий в городе Торпа. Ускользнуть невозможно. Одна
ошибка — и за твое непослушание здоровьем (как минимум) расплатятся твои же родные и близкие. Увы, Институт ничуть не похож на благообразный Хогвартс из сказки про Гарри Поттера. Скорее, это механическая пыточная машина из рассказа Кафки; удавка, из которой не вырвалась бы даже люк-бессоновская Никита; беспощадная корпорация “Бросайте курить!” из рассказа Стивена Кинга. Тут все всерьез: не хочешь — заставим, не можешь — зароем. Страх — главная мотивация, остальные в расчет не берутся (“Вы внутренне незрелы, поэтому вас надо заставлять, и заставлять жестко...”). Бесполезно вякать про права человека: педагоги — давно уже не люди. Более того, профилирующие дисциплины должны и студентов к третьему курсу превратить в некую философскую абстракцию, совокупность символов, архимедов рычаг. К финалу выясняется: возможности выпускников Торпы (кто выживет) будут безграничны: солнце останавливать — без проблем, разрушать города — дела на один чих. Но что вообще такое — перестать быть человеком? И на что способно чистое Слово, бывшее когда-то девочкой Сашкой Самохиной? Ответы остаются за рамками сюжета. Впрочем, фантасты Дяченко выросли в литературоцентричной стране, и мысль о том, что “одно слово правды весь мир перетянет” им близка — пусть и с поправкой на специфику fantasy...

А вот цитата из другой книги: “Вскормленные языковой лебедой и языковой мякиной, учителя в свой черед питают той же сухомяткой черствых и мертвых словес все новые поколения ни в чем не повинных ребятишек”. С 1972 года, когда вышло первое издание книги “Слово живое и мертвое” Норы Галь, знаменитой переводчицы (Камю, Экзюпери, Драйзер, Лондон, Моэм, Брэдбери и др.), эта гневная фраза ничуть не устарела. Напротив: доживи автор до наших дней — и число собранных с грядок словесности языковых нелепиц, жутких и смешных, возросло бы многократно. Однако книга Норы Галь — не только страстное “Я обвиняю!”, но и палочка-выручалочка для переводчиков, редакторов, писателей; это своеобразный ликбез для начинающих и в то же время напоминание маститым. Показав, “как не надо”, автор разъясняет, КАК исправить недочет и в итоге уберечься от роковой фразы “непереводимая игра слов”. В новое, седьмое по счету издание (его выпустило московское “Время”) вошли статьи, стихи, переписка с коллегами, издателями и читателями, а также целый раздел воспоминаний об авторе плюс библиография ее работ. О некоторых примечательных фактах мы прежде не подозревали. Например, о письме Норы Галь в защиту братьев Стругацких, когда в середине 60-х по ним ударили из “известинского” калибра. А известно ли вам, что первая публикация “Маленького принца” на русском в журнале “Москва” (1959) состоялась благодаря поддержке Льва Овалова — зама главного редактора журнала и, кстати, автора небезызвестных рассказов о майоре Пронине?..

Последняя из книг, о которых пойдет речь, — тоже о цене Слова. 21 августа 1968 года советские танки вошли в Чехословакию: кремлевские руководители опасались, что чешский социализм может обрести “человеческое лицо”. Спустя четыре дня Лариса Богораз, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Константин Бабицкий, Наталья Горбаневская и Виктор Файнберг в полдень вышли на Красную площадь с плакатами, протестуя против оккупации. За “несколько минут свободы” всем участникам демонстрации пришлось расплатиться годами тюрем, ссылок, психушек. Книга Натальи Горбаневской “Полдень” прежде выходила четырьмя иностранными изданиями, но в России впервые опубликована лишь в конце 2007-го: московское “Новое издательство” выпустило ее одновременно с известными мемуарами “И возвращается ветер...” Владимира Буковского. Авторский текст в книге Горбаневской занимает не так уж много места, зато обильно представлены документы тех лет — тексты кассационных жалоб адвокатов, открытые письма, статьи, свидетельства. Особое место занимает запись заседания Мосгорсуда. Речь прокурора — замечательный образчик советского новояза: “К сожалению, среди нашего 240-миллионного народа имеются морально неустойчивые... их объединяют антиобщественные поступки, неудержимая страсть к спиртным напиткам, к разврату и тунеядству... Они не только сами неправильно мыслят, но и распространяют заведомо ложные... своими действиями нарушили работу транспорта, мешали пришедшим на Красную площадь знакомиться с достопримечательностями...” Стилистика, знакомая до боли. Дурно пахнущие мертвые слова, подобные этим, кажется, вновь прорываются сегодня с трибун. В этой связи давняя книга Горбаневской, похоже, становится чертовски актуальной. “Полдень” выглядит не только воспоминанием о прошлом, но, увы, и предупреждением на будущее.

Версия для печати