Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2007, 4

Литературные журналы - реальность и перспективы

Переделкинские встречи-2006

Уже не впервые журнал “Дружба народов” собирает в декабре в Переделкине писателей из независимых государств — бывших союзных республик и российских автономий. Здесь проходили круглые столы, посвященные процессам в современной литературе, мастер-классы для переводчиков из стран СНГ и Балтии... На этот раз темой семинара стала судьба литературных журналов.

Проблема, горячо дискутируемая в профессиональном сообществе, — вспомним хотя бы ее обсуждение в “Журнальном зале” РФ или заочный круглый стол “Продуктовый набор или осколок вытесняемой культуры? (Толстые литературные журналы в современной России)” в ДН № 1 за 2005 год, где участвовали критики, “квалифицированные читатели”, библиотекари. На этот раз мы пригласили к разговору не “теоретиков”, а практиков — главных редакторов ведущих литературных журналов (в основном русскоязычных, но не только) из СНГ и республик Российской Федерации. Во встрече участвовали:

Муса Ахмадов, главный редактор журнала “Вайнах” (Чеченская Республика), Галина Бутырева, главный редактор журнала “Арт” (Республика Коми), Владимир Гундарев, главный редактор журнала “Нива” (Казахстан, г. Астана), Яна Жемойтелите, главный редактор журнала “Север”, Интигам Касумзаде, главный редактор журнала “Азербайджан”, Юрий Ковальский, главный редактор журнала “Радуга” (Украина), Николай Малышев, главный редактор литературного журнала “Луч” (г. Ижевск, Удмуртская Республика), Валерий Михайлов, экс-главный редактор журнала “Простор” (Казахстан, г. Алма-Ата), Сергей Мурадян, заместитель главного редактора журнала “Литературная Армения”, Вадим Муратханов, соучредитель альманаха “Малый шелковый путь” (Узбекистан), Рафаэль Мустафин, редактор отдела журнала “Татарстан”, Борис Саченко, главный редактор журнала “Дзеясло╒” (Белоруссия), Дмитро Стус, главный редактор журнала “Киевская Русь” (Украина), Руслан Тотров, главный редактор журнала “Дарьял” (Северная Осетия — Алания, Владикавказ), Равиль Файзуллин, главный редактор журнала “Казан утлары”.

Темы для обсуждения:

1. Роль и место литературных журналов в современной культуре:

— зеркало литпроцесса?

— клуб для интеллигенции?

— площадка для дебютов?

— школа литературного мастерства?

2. Для кого вы издаете журнал:

— для авторов?

— для поддержки литпроцесса?

— для читателей?

3. Кто ваш читатель?

4. Журнал — Интернет — книжное издательство: сотрудничество или конкуренция?

5. Публицистика и критика в литературном журнале.

6. Журнал в мультинациональном обществе. Литературные контакты — потери и обретения.

7. Литературные события последних лет в вашей стране, республике.

Встреча состоялась при поддержке Агентства по печати и массовым коммуникациям.

Полный текст представленных участниками встречи выступлений можно прочесть на сайте “Дружбы народов” в “Журнальном зале” http://magazines.russ.ru/druzhba/

Муса Ахмадов, главный редактор журнала “Вайнах”

(Чеченская Республика)

 

Культура в XXI веке приобретает новое содержание и очертания. Информация стала главным товаром современного типа производства. И уже поговаривают о настоящей информационной революции. Глобальная компьютеризация, спутниковые средства связи и прочие технические ноу-хау, бесспорно, двигают человечество вперед, но и создают иллюзию суперинформированности, суперпросвещенности и сопричастности ко всему миру. Однако многие ученые опасаются, что уже через несколько десятилетий человек окажется в зависимости от созданного им самим искусственного разума.

В этих условиях многократно возрастает роль культуры и ее живых проводников — литературных журналов, театров, музеев, выставок, творческих встреч — в сохранении Души Мира — тонкой субстанции, состоящей из множества культур, языков, цивилизаций и просто внутренних миров индивидов, населяющих нашу планету.

Поэтому литературный журнал, наряду с традиционными функциями (формирование эстетического вкуса, мировоззрения читателей; расширение их кругозора и создание морально-нравственных ориентиров; просвещение; духовное обогащение; ознакомление с процессами, происходящими в современной литературе; развитие этого рода искусства посредством совершенствования мастерства авторов и т.д.), приобретает еще одну, которой так или иначе подчинены все остальные: реанимация определяющих черт национальной культуры — языка, вековых, ментальных традиций, истории... Это своего рода очаг, который, собирая вокруг себя творческую интеллигенцию, читателей, в том числе и молодежь, в идеале должен способствовать тому, чтобы мир продолжал оставаться, при всей его общности и стремлении к открытости, разным — цветным и ярким, мозаичным, а не однотонным или выдуманно-виртуальным.

“Вайнах” — это одно из двух самоназваний (наряду с “нохчи”) чеченцев; иногда под этим названием подразумеваются представители двух близкородственных народов — чеченцы и ингуши.

Наш журнал основан в 1991 году, тогда он назывался “Литературная Чечено-Ингушетия”. В условиях послевоенного времени, когда Чечня практически стала зоной гуманитарной катастрофы (разрушены музеи, сгорел архив, пострадали театры, школы, население находится в состоянии посттравматического синдрома вследствие пережитой трагедии), воссоздание в 2000 г. литературно-художественного журнала стало не только одним из шагов к возрождению культуры и искусства Чечни, но и приметой возврата к стабильности и миру.

Поэтому вопрос “Для кого вы издаете журнал?” в отношении нашего издания можно поставить несколько иначе: “Для чего вы его издаете?” Ответ прост: чтобы жить, чтобы укреплять потерянную, было, веру людей в возможность нормальной жизни. Т.е. основная цель журнала “Вайнах” — содействовать возрождению и развитию чеченской культуры и литературы. Авторы получают возможность творить не “в стол”, а для читателя.

“Вайнах”, в принципе, ориентирован на широкую читательскую аудиторию. Однако вследствие всеобщего упадка интереса к чтению сегодня читатели журнала — представители творческой и научной интеллигенции, учителя, студенчество и старшеклассники, а также горожане-пенсионеры.

Одна из главных задач, чтобы наиболее значимые произведения чеченской литературы стали доступны широкому кругу русскоязычных читателей. Для этого мы стремимся создать при редакции группу литераторов, занимающихся художественным переводом с чеченского на русский, владеющих обоими языками, что позволяет работать без подстрочника. Исходя из того, что некоторые произведения чеченских писателей старшего поколения, переведенные на русский язык в советское время, были искажены (несоблюдение стиля, формы изложения, иногда даже изменялась сюжетная линия), мы осуществляем их повторные переводы и публикуем в журнале. В частности, повести и рассказы основоположника новой чеченской литературы С.Бадуева. Переводческую деятельность журнала в жанре прозы мы считаем в основном успешной, чего нельзя сказать о поэзии. Очень трудно найти литераторов, которые могут качественно перевести стихи чеченских поэтов на русский.

В последние годы в республике появилось много молодых авторов, пишущих на русском, значительная часть журнала отводится под их публикации. Вместе с тем мы стараемся поощрять пишущих на чеченском языке и печатаем их произведения в нашем журнале. Совместно с общественной организацией “Центр чеченской культуры и образования” нами учреждена ежегодная литературная премия журнала “Вайнах” для пишущих на чеченском языке, переводчиков с чеченского на русский язык.

Когда общество нащупывает утраченные нравственные ориентиры, особенно актуальной становится публицистика: откликаясь на злободневные проблемы и явления, играет важную роль как средство выражения различных точек зрения. В своих публикациях в нашем журнале историки, этнографы, философы, психологи пытаются ответить на вечные для чеченцев вопросы: почему чеченский народ вынужден периодически (раз в 50 лет) переживать социально-культурную катастрофу? В чем кроются причины? Они внутри самого народа или вовне? Или и там, и тут? Как отражаются регулярные экстремальные ситуации на психологии, нравственности народа? Какие уроки необходимо извлечь из случившегося? Что должно явиться духовным приоритетом для народа (“национальная идея”) на данном этапе? Каковы были эти приоритеты в прошлом?.. Иногда встречаются вдумчивые, аналитические статьи отдельных авторов, но, к нашему сожалению, многие публикации носят журналистский, описательный характер, другие представляют собой научные статьи, необходимые их авторам для защиты диссертаций... Однако острая проблематика ни в коем случае не должна стать самоцелью издания. Главное в литературном журнале все же не социально-политическая проза, а художественно-содержательные произведения.

Что касается литературной критики, то ее место и значение в литературном журнале неоспоримо, но таких статей, которые дифференцируют мутный поток текущей литературы по эстетическим показателям, очень мало. Многие критические статьи либо носят комплиментарный характер, либо страдают от чрезмерного увлечения их авторов сюжетообразующей линией, когда анализ текста подменяется его пересказом с едва уловимым тематическим разбором...

В последнее время редакция стремится наладить творческие контакты с журналистами и авторами других регионов. Произведения чеченских писателей — авторов “Вайнаха” — публиковались в журналах “Дон”, “Дружба народов”, “Лира Кавказа”. Мы, в свою очередь, регулярно публикуем произведения писателей соседних регионов: Дагестана, Кабардино-Балкарии, Ингушетии, Ставропольского и Краснодарского краев... На международной выставке “Пресса” которая проходила в Москве в ноябре 2006 г., наш журнал был отмечен Гран-при конкурса за публикации в разделе “Публицистика”.

 

Галина Бутырева, главный редактор журнала “Арт”

(Республика Коми)

 

Журнал “Арт” (“Лад”) в 2007 г. отмечает свое первое десятилетие. Это двуязычный журнал. Выходит 4 раза в год. Слово “арт” с коми языка переводится как “лад”, “порядок”, “гармония”, восходит к финно-угорскому понятию “мыслить”. Изначально “Арт” — литературно-публицистический, историко-культурологический, художественный, иллюстрированный журнал. Кто наш читатель? Учителя, преподаватели школ, училищ, вузов, творческая интеллигенция, студенты, старшеклассники… Именно для них прежде всего издается журнал “Арт”. Но и для самих авторов, конечно, тоже, не будем лукавить. В 90-е годы прошлого столетия от провинциальных авторов отвернулись все толстые журналы, все издательства Москвы и даже журнал “Север”, где коми писатели печатались очень активно, — и те, кто писал на родном языке, и русские авторы тоже.

В Союзе писателей республики более 50 членов, из них половина — русские писатели. Единицы — даже из именитых и маститых — имели возможность печататься в Москве. Не говоря уж о молодежи. Поэтому именно молодые поэты, прозаики, ученые стали инициаторами создания нового журнала. Культурный потенциал республики был таков, что все опасения госчиновников (и даже многих писателей!) оказались напрасными: журнал состоялся, вышло почти четыре десятка номеров.

Можем ли мы говорить, что издание журнала способствует литературному процессу в республике? При том что уже несколько десятилетий существует другой литературный журнал — “Войвыв кодзув” (“Северная звезда”) на коми языке? Думаю, да, можем. Журнал “открыл” для читателей не только русских авторов, но и тех, кто пишет на коми языке, в основном молодых. Конечно, мы печатаем и наших именитых: Геннадия Юшкова, Ивана Торопова, Егора Рочева... Но коми авторы (старшее поколение) печатаются, в основном, в “Войвыв кодзув”. Хотя мы печатаем их тоже, и тоже на коми языке. Так, довольно интересную прозу нам приносила первая коми женщина-прозаик Нина Куратова, мы печатали поэзию народных коми поэтов Серафима Попова, Альберта Ванеева, Виктора Кушмакова.

Но мне бы хотелось сказать о тех, кто дебютировал у нас. Прежде всего надо, наверное, упомянуть Юрия Екишева, коми по национальности, но пишущего на русском языке. “Арт” напечатал его роман “По глаголу твоему съ миром” и три большие повести: “Дыхание ветра”, “Ангел рода” и “Люди твоя”. Кроме нас, Екишев довольно активно печатается в московском журнале “Континент”. Недавно в газете “Литературная Россия” писали, что главная беда провинциальных журналов — дефицит прозы. Даже если бы мы издавались ежемесячно, думаю, такого дефицита у нас бы не было. Могу назвать еще несколько имен тех, кто впервые серьезно заявил о себе именно в нашем журнале, — это Андрей Влизков, Эдуард Веркин из Воркуты, Сергей Журавлев, Олег Куратов и другие.

С разрешения Валентина Распутина мы перепечатывали его повесть “В ту же землю”. Недавно у нас публиковался Владимир Личутин. Чуть раньше — Владимир Крупин. Из поэтов — Тимур Зульфикаров и Вячеслав Куприянов (Москва), Виктор Смирнов (Смоленск), Дальмира Тилепбергенова (Бишкек) и многие другие. Гостей из разных городов и весей мы обычно печатаем в рубрике “Переделкино” — с 2002 года. Здесь также печатались москвичи Валентин Устинов, Марина Москвина, Николай Климонтович, Арсен Титов из Екатеринбурга.

Вы знаете, что коми язык относится к финно-угорской группе. У нас из года в год выходят специальные номера (или отдельные материалы), посвященные литературе и искусству финно-угорских народов России, а также Венгрии, Эстонии, Финляндии. Поэтому естественно, что журнал наш распространяется и там. У журнала есть опыт сотрудничества со шведским журналом “Культура Баренц региона”. Выходил совместный номер (2002, № 3) на 6 языках: коми, русском, финском, шведском, английском, норвежском. Этот номер участвовал в Международной книжной ярмарке в Гетеборге, по разделу “Журналы Европы-2002”. (Кстати, “Арт” был также участником II Всемирного конгресса русской прессы в Нью-Йорке в 2000 г.)

Журнал знают не только в республике, его выписывают далеко за пределами Коми, в разных странах. Думаю, что в основном благодаря тому, что мы печатаем и много интересных материалов по истории, этнографии, изобразительному искусству. К сожалению, мы не можем похвастаться тем, что много печатаем публицистики и литературной критики. Хотя бывают очень интересные материалы и наших читателей, и ученых, и политиков. И опять же — не только из России, но и Венгрии, Канады и т.д. Не могли не заинтересовать читателей архивные и другие материалы о жизни и творчестве нашего знаменитого земляка, основателя американской школы социологии Питирима Сорокина. Его труды, в переводе с английского, воспоминания жены Сорокина и его сына Сергея Питиримовича — это тоже уникальные материалы, появившиеся впервые в нашем журнале. Сергей Питиримович приезжал из Америки на столетний юбилей своего отца, мы изредка переписывались с ним. Это дает нам повод надеяться на новые публикации. В некотором смысле сенсационной стала публикация писем Сергея Довлатова. Довлатов служил во внутренних войсках на территории нашей республики, в поселке Чиньяворык. Нам принесли его письма тех лет к одной сыктывкарке. И мы, конечно, опубликовали. До суда, слава богу, дело не дошло, но претензии к нам были за эту публикацию...

Наверное, в каждый журнал пишут и посылают свои творения множество непрофессиональных авторов. Мы решили создать рубрику “Народная литература”. Пожалуй, самой любопытной публикацией стала подборка стихов Софьи Кармановой. Стихи она стала писать где-то около 80 лет. Сейчас ей за 90. Думаю, раз у нас столько пишущих, не грех было бы уже создать специальный журнал или хотя бы “толстушку”-газету для публикаций народной прозы и поэзии…

 

Владимир Гундарев, главный редактор журнала “Нива”

(Казахстан, г. Астана)

 

“Нива” — издание частное и относительно молодое, ему всего 16 лет. Родился журнал на изломе времени — еще при Советском Союзе. На протяжении многих лет творческая интеллигенция нашего края мечтала об издании в располагавшем достаточной полиграфической базой Целинограде (ныне это новая столица Казахстана — Астана) литературно-художественных журналов на казахском и русском языках. И мы с казахским писателем Нургожой Уразовым рискнули воплотить эту безумную идею в жизнь (мой коллега взялся за выпуск “Сары-Арки” на казахском языке, а я — “Нивы”). Мы наивно считали, что только цивилизованное общество в состоянии преодолеть кризис, вырваться из тисков противоречий, междоусобиц, напряженности в межнациональных отношениях. А без опоры на культуру все усилия тщетны.

“Ниве” повезло. На самоокупаемость журнала в тех условиях (впрочем, как и ныне) рассчитывать не приходилось, пришлось пойти с шапкой по кругу. Мы встретили поддержку и заинтересованность со стороны по-современному мыслящих руководителей ряда властных структур, ведомств, предприятий, объединений, совхозов, оказавших “Ниве” финансовую помощь. (Среди этих доброхотов было и немало казахов.)

В 90-е годы на страницах журнала были опубликованы сотни разножанровых произведений даровитых авторов преимущественно из областей Северного и Центрального Казахстана, а также видных писателей из Алма-Аты и России, Украины, Израиля, Германии, Польши, Румынии. Увидели свет добротные переводы с казахского, немецкого, корейского, польского, ингушского, чеченского, украинского языков. Многие публикации получили резонанс за рубежом.

Журнал продолжал выходить в основном благодаря финансовой помощи спонсоров и меценатов. Но с углублением экономического кризиса этот источник практически иссяк и “Нива” оказалась на грани закрытия. Чтобы спасти журнал, сохранить в новой столице, совет директоров ОАО “Республиканская газета “Казахстанская правда” в ноябре 1999 г. взял “Ниву” под свое крыло.

С 2000 года журнал изменил свой облик: стал книжного формата, иллюстрированным, значительно увеличил объем, из регионального превратился в республиканское издание, а с января 2001 года стал выходить ежемесячно. На страницах журнала постоянно освещают актуальные проблемы и достижения театра, кино, музыкального и изобразительного искусства. География этих материалов вбирает в себя не только Астану и Алма-Ату, но и все регионы республики, где “Нива” обрела как постоянных подписчиков, так и новых интересных авторов.

Конечно, одна из основных целей русского журнала в национальной республике — поддержка и развитие русской литературы Казахстана, всего того, что составляет духовное, нравственное и интеллектуальное богатство второй по численности диаспоры в республике.

Мы дали возможность опубликоваться многим талантливым авторам. Назову роман Николая Веревочкина “Человек без имени” (кстати, ставшего одним из лауреатов литературного конкурса “Русская премия”), роман Герольда Бельгера “Туюк су” (Герольд Карлович — замечательный представитель трех культур: немецкой, казахской и русской), роман Амантая Ахетова “Три Георгия”, повесть Виктора Мосолова “Закон энтропии”, поминальную повесть Владислава Владимирова “Михаил Николаевич” (о Тухачевском), повесть Маргариты Розен “Поиски черной кошки”.

Мы даем много переводов с казахского. Охотно печатаем авторов, которых тоже можно считать “нашими” — они жили и работали в Казахстане, затем волею судьбы и обстоятельств оказались в ближнем и дальнем зарубежье — преимущественно в России и Германии. Или же взять Николая Скромного. Он родился и вырос в Акмолинской области. Дальнейшую жизнь связал с Северным морским флотом. Ныне возглавляет Мурманскую писательскую организацию. Часто приезжал в родные края, он собирал материал для романа, основанного на трагических событиях 20—30-х годов, происходивших в основном в Казахстане. “Перелом” был отмечен Большой литературной премией России. Мы опубликовали его эпопею полностью — в 24 номерах 2003 и 2004 годов.

К сожалению, у российских солидных литературных журналов в Казахстане (как и в других странах на постсоветском пространстве) очень мало подписчиков. Поэтому русское и русскоговорящее население Казахстана не имеет возможности быть в курсе процессов, происходящих в современной литературе России. Редакция “Нивы” стремится укреплять плодотворные связи с деятелями культуры, литературы и искусства Российской Федерации. В последние годы гостями “Нивы” были журналы “Дружба народов”, “Москва”, “Наш современник”, “Сибирские огни”, “Всерусский собор”, альманах “Иртыш” (Омск), а также журнал русских писателей Германии “Родная речь”. В свою очередь, “Сибирские огни” и “Всерусский собор” представляли на своих страницах “Ниву”. В 2007 году мы планируем познакомить наших читателей с журналами “Волга. XXI век” (Саратов) и “Тобол” (Курган), а также снова представить “Дружбу народов”.

Укрепляем мы связи с Украиной, поскольку в Казахстане немало выходцев из этой республики. При содействии посольства Украины в Казахстане я перевел на русский язык 23 стихотворения Василя Симоненко, которые опубликовал в “Ниве” с предисловием доктора исторических наук Анатолия Чабана.

Попасть в число авторов нашего издания очень просто — нужно лишь предложить вещь, отвечающую нашим требованиям и критериям художественности. Возраст при этом не имеет значения. Пример — публикация стихов 16-летней школьницы Анны Шуваевой. Сейчас она учится на филфаке Евразийского университета имени Л.Н.Гумилева. Талантливый прозаик и поэт Владислав Шпаков несколько лет назад закончил в Астане Евразийский университет, успешно работает в газете, регулярно публикуется в “Ниве”. Среди юных одаренных авторов — Сергей Шевченко, Александр Кротов и Андрей Пастушенко из Кустаная, очень интересны и перспективны молодые кустанайские поэтессы Евгения Чумаченко и Елена Преображенская.

И все же назвать сегодняшнюю ситуацию в русской литературе Казахстана благоприятной было бы сильным преувеличением. И если она еще существует, то во многом благодаря подвижничеству ее творцов, поскольку литературный труд ныне практически не оплачивается, в том числе “Нивой” и “Простором”.

Что касается художественного перевода (с казахского языка на русский), то здесь новых талантливых имен практически нет. И причина опять же банальная — в отсутствии материальной заинтересованности. К тому же, как мне кажется, многие казахские писатели уже не стремятся к тому, чтобы увидеть свои произведения переведенными на русский язык.

Вопреки всему “Нива” пока есть. О растущем авторитете нашего журнала свидетельствует тот факт, что наше издание удостоено трех международных наград — призов за качество в категории “Золото” (Нью-Йорк, 2003 год); “Платина” (Лондон, 2004 год) и “Бриллиант” (Париж, 2006 год). В январе 2003 года “Нива” вышла из состава “Казахстанской правды”, вновь обрела самостоятельный юридический статус (я выступил в качестве учредителя и собственника журнала), стала получать определенные финансовые средства напрямую из нынешнего Министерства культуры и информации РК на основе госзаказа — через участие в тендерах. Но эти средства надо отрабатывать публикацией материалов определенного направления. К тому же этих денег хватает лишь на то, чтобы не протянуть ноги. Более того, в прошлом году журнал остался без госзаказа, в результате чего едва не закрылся — чудом удалось выжить. В 2006 году нам дали госзаказ, но зато журнал “Простор” остался без средств к существованию. Каким будет 2007 год — Бог весть.

 

Яна Жемойтелите, главный редактор журнала “Север”

 

Наш журнал выходит 6 раз в год. Себестоимость одного номера 260 рублей. Отпускная цена — 50. Заведомо убыточное производство. По подписке, когда номер приходит в деревню за 50 километров от города, его цена увеличивается в два раза — только за то, что почтальон донесет. Совокупная подписка — 500 экземпляров, остальные 500 мы вынуждены распространять сами, иначе они лягут мертвым грузом. Поскольку мы госучреждение, нам было бы выгодней всего при нынешней экономической ситуации выпускать журнал и тут же относить его на помойку. Выходить в убыток. И чем больше убыток, тем больше денег дадут в будущем году. В прошлые годы журнал был поставлен на грань уничтожения. Это не моя заслуга, что он вырулил, я только продолжаю то, что было сделано прежним редактором. При нем был разработан новый дизайн, и журнал стал цветным.

У журнала два учредителя: правительство Карелии и Союз писателей России. Со стороны Союза писателей России — в основном амбиции, идет уже почти противостояние. Московские писатели дошли до того, что не просто предлагают рукопись, а диктуют, в каком номере ее печатать. Кроме того, из нашего журнала пытались сделать площадку для сведения личных счетов.

“Север” — всероссийский журнал. Нас очень много выписывает Чукотка (очевидно, подписывает Абрамович), Республика Адыгея, почему-то в прошлом году подписался Краснодарский сахарный завод, Красноярск, библиотеки в Татарстане — Центральная и университетская. Есть среди подписчиков и частные лица, некоторые выписывают журнал с 60-х годов, я их лично знаю, мы переписываемся, они звонят. Несколько подписок уходит в Америку — нашим эмигрантам. А вот по Карелии выше 100 экземпляров почтовая подписка не получается. Главным образом из-за паразитической позиции библиотек и министерства образования. Позиция вузов Карелии примерно такая же. Педуниверситет вообще не выписывает журнал “Север”. Несмотря на то, что на филологическом факультете есть такая дисциплина — “Литература Карелии”. И что они там изучают? У наших авторов по 10—15 лет не выходили книги! Говорят — денег нет. Но 300 рублей в год не найти?! Это 3 бутылки водки. На водку денег не жалко. Как ни странно, нас очень активно выписывает вечерняя школа. Теперь там учатся те, кто не смог вписаться в современную систему образования. В том числе и беженцы. Эти “отбросы общества” с удовольствием нас читают, обсуждают и присылают отзывы. Нас активно выписывают заонежские деревни. Мне рассказывали сотрудники библиотеки, что в Заонежье есть целая деревня алкоголиков, которые ждут, когда придет журнал “Север”. 60 подписок забирает флот. Видимо, именно таким образом он попадает в какие-то экзотические уголки нашей планеты. Скажем, нам пришло письмо из Буэнос-Айреса — на русском, с довольно интересной статьей о переводах Достоевского на испанский. Были отзывы из Болгарии, из Лондона. Сайт у нас скромный, мы только начали его разработку. Так что это движение журнала происходит именно живьем. Нас активно читает тюрьма: хлебокомбинат сделал 10 подписок для СИЗО и тюрем Карелии — регион традиционно ссыльный. Почему нас читают изгои общества? Не потому, что мы намеренно печатаем литературу для изгоев. Это люди думающие, но их отвергает современная система, и они становятся изгоями. Их мнению я доверяю гораздо больше, чем московской критике. Они ни от кого не зависят и говорят то, что думают.

Что касается литературных событий… Пришло нам письмо из тюрьмы. Парень уже, наверно, восьмой год сидел. В тюрьме вдруг стал писать стихи. Настоящий поэт. Мы опубликовали и послали в администрацию президента прошение с просьбой о помиловании. По тому, какие стихи пишет этот человек, было видно, что он больше не преступник, проделана большая душевная работа, человек переродился — тот редкий случай, когда тюрьма кого-то перевоспитала. Его освободили, теперь он на воле, теперь он поэт. Известен под именем Сергей Дерюшев. Так что и от нас бывает практическая польза. Вот Сергей Дерюшев — событие литературное.

Всем сейчас известен Захар Прилепин. Я первая прочитала его письмо в электронной почте с предложением романа “Патологии”. Теперь он уже и книгой вышел. Есть еще один интересный автор — Александр Титов, он живет в селе Красное Липецкой области. По-моему, действительно очень большой прозаик. И тоже на нас через Интернет вышел. В первых номерах мы публикуем его повесть “Невозможный человек” — о том, как ветхий дед по прозвищу Социализм идет с селькором по чернобыльским местам. Но, боюсь, редкий читатель “долетит до середины
Днепра” — повесть таким кучерявым языком написана, от которого современный читатель отвык. И надо бы, наверное, объяснить, что это не просто дед идет, а призрак социализма бродит по России, глядя на творенье своих рук.

Из литературных событий я бы хотела назвать еще Антона Клюшева. Тоже связался с нами по Интернету. Это самородок. И он, очевидно, появился для того, чтобы описать жизнь беспризорника. Жертва событий в Приднестровье — родители погибли, несколько лет прожил в Донецке среди беспризорников, из детского дома сбежал, потом его усыновили, он попал на Кипр. Последнее время присылает письма из Новой Зеландии. В конце 2005 года мы опубликовали его повесть “Параллельный мир” — о том, как дети-беспризорники проводят зиму в Донецке на заводе, умирают там от холода, а чтобы трупов не было, иначе поймают и посадят, они вынуждены сжигать тела, обливая соляркой. Эта повесть рвет душу. Стыдно. Сразу поднялся визг: “Как можно такое писать?” А жить, извините меня, так можно? В этом году мы опубликовали продолжение. Он, судя по переписке, действительно тот, за кого себя выдает, 18-летний парень: иногда не знает простых вещей, которые знаю я, человек другого поколения, не понимает, что все надо доверять бумаге, натурализм прет... Наверно, этот человек родился, чтобы честно описать жизнь беспризорных детей.

Журнал “Север” взял курс на публикацию интеллектуальной прозы. Это немного смешно звучит, но для меня это такая проза, когда читатель думает с писателем. Литература Карелии зациклилась на деревенщиках — с тех пор, как Василий Белов опубликовал в “Севере” свое “Привычное дело”, так и пошло.

Мы стали издательством и в этом году выпустили первые книги прозы и
поэзии — Дмитрия Вересова, Зои Маляренко. Хотим восполнить пробел — писатели из поколения сорокалетних выпали из литпроцесса. Есть идея выпускать “Библиотеку журнала “Север””.

 

Интигам Касумзаде, главный редактор журнала “Азербайджан”

 

Журнал “Азербайджан” — старейший из издаваемых в нашей стране журналов. Первый номер вышел в свет в 1923 году. В те годы он выходил под названием “Просвещение и культура”, был органом Министерства просвещения. Впоследствии журнал стал сугубо литературно-художественным изданием. Всем знакомы подобные толстые журналы, издаваемые во всех республиках и бывшего СССР.

Новое время диктует новые жестокие условия; необходимо жить и работать согласно требованиям рыночной экономики. Единственный объемный журнал, публикующий крупные произведения, постепенно стал терять авторов и читателей. Журнал “Азербайджан”, который в 80-е годы издавался тиражом 60 тысяч экземпляров, сегодня выпускается тиражом 1000 экземпляров. Поначалу мы как бы впали в шоковое состояние. Потом увидели, что такая ситуация сложилась во всех бывших советских республиках.

Мощный процесс политизации, набирающий в стране силу в связи с приобретением независимости, отодвинул литературу на задний план. Бесчисленное множество газет (в Азербайджане — с населением 8 млн человек — издавалось свыше 500 газет) охладило интерес читателей к литературе. С другой стороны, охоту на читателей начали низкопробной продукцией частные издательства. Слаженная цепочка писатель—журнал—читатель была разорвана. Достичь прежнего уровня невозможно. Жесткая конкуренция, борьба за читателя. Будто бы мало бесчисленных телевизионных каналов, так еще и частные издательства, Интернет. С издательствами еще кое-как можно найти общий язык и сотрудничать, договорившись с автором, уступив им право издания произведения. А путей сотрудничества с Интернетом я не знаю. Знаю только, что, хотим мы того или нет (скорее всего хотим), мы работаем на него, платим за открытие сайта, что имеем, что добыли с огромным трудом, бросаем в пасть этого дракона. Правда, мир видит, читает нас, но ни копейки пользы от этого нет — ни нам, ни авторам. Может быть, в будущем что-то изменится.

20 лет назад 75% наших читателей жили в провинции. И большинство из них были школьные учителя и госслужащие. Думается, из-за различных тягот переходного периода и в определенной мере — и по нашей вине (утеря периодичности, несвоевременность выпуска и доставки издания подписчикам и т.п.) мы потеряли этих ценных читателей, утратили доверие. А восстанавливать снова всегда очень трудно.

Наши ведущие авторы, как сговорившись, перестали писать в переходный период. Это были писатели с постоянной читательской аудиторией. Большинство из них относилось к поколению шестидесятников. В стране происходили серьезнейшие глубинные процессы, шла война. Нужно было время для осознания действительности. Поколение же нового времени, которое якобы должно было прийти на смену, полностью отрицало все, что было до них. Било себя в грудь, утверждая, что являются творцами новой литературы. Но, к сожалению, годы идут, у большинства этих молодых уже и бороды поседели, а они так и не представили читателям серьезных, солидных, заслуживающих внимания произведений, за исключением одного-двух.

“Азербайджан” постепенно, буквально по одному старается вновь собрать тысячи утерянных читателей. Особое внимание мы уделяем восстановлению связей с читателями из провинций. Потому что убеждены: журнал предназначен не только для жителей столицы — Баку, а для всех граждан Азербайджана.

К проблемам, особенно волнующим сотрудников редакции, как и всех писателей Азербайджана, следует отнести ослабление литературных связей. Великие азербайджанские поэты Самед Вургун, Сулейман Рустам, Расул Рза лично дружили со знаменитыми русскими и не только русскими писателями, поэтами. Но не ограничивались лишь дружескими застольями. К.Симонов, П.Антокольский, В.Луговской, Н.Гребнев перевели азербайджанских поэтов, начиная от классиков и до наших современников, на русский язык. Но и мы не остались в долгу. Например, Самед Вургун перевел на азербайджанский “Евгения Онегина”. Это произошло в 30-х годах прошлого века. Прошли годы, Азербайджан восстановил свою независимость. В первые дни независимости народ разобрал памятник Кирову, принесшему в Азербайджан вирус чумы красной империи. А спустя некоторое время в центре Баку, в красивейшем уголке города, в саду был воздвигнут памятник А.С.Пушкину. Я думаю, литературные журналы должны прокладывать новые мосты между литературными, творческими деятелями, а следовательно, и между народами. Может быть, это несколько громко сказано. Но что же делать, это действительно так.

 

Юрий Ковальский, главный редактор журнала “Радуга”

(Украина)

 

С начала 90-х годов прошлого века мы слышим: “Толстые литературные журналы погибнут. У них нет перспектив. Их вытеснят с издательского рынка”. И это очень похоже на правду. И все-таки посмотрите вокруг! В этом потоке книжных серий и однообразных мутантов достижений полиграфии и Интернета — глянцевых попсовых журналов — просто необходим спасательный круг. Многие читатели уже понимают это. Время толстых (и честных!) литературных журналов опять начинается.

“Радуга” — один из старейших литературных журналов на территории СНГ. В 2007 году ей исполнится 80 лет. Ежегодно в нашу редакцию поступает около трех тысяч рукописей. Это не считая того, что мы просматриваем в Интернете, и книжных новинок, которые из-за незначительных тиражей (200—500 экземпляров) остаются практически не замеченными читателями и поэтому тоже могут быть использованы на страницах журнала. Выбор есть — большой выбор.

Наша “Радуга” издается в Украине на русском языке. А к поэтам и прозаикам, пишущим здесь на этом языке, всегда было особое отношение (в данном случае имею в виду профессиональную среду — коллег литераторов, критиков, издателей). С одной стороны, их считают не совсем украинскими писателями на своей родине, а с другой — применительно к русской литературе — очень периферийными, так сказать, оторванными от языковых корней. И тут просто обязан, как профессиональный редактор, воскликнуть: крайне ошибочное и вредное мнение!

По-настоящему талантливых Писателей всегда и везде было мало. Но они есть. Один из старейших наших прозаиков — крымчанин Станислав Славич, в прошлом (до распада СССР и, увы, — литературных контактов) автор “Нового мира”. Но именно в последние годы он написал свои лучшие произведения о нашем сегодняшнем времени. Андрей Недельский с его пародийными романами-утопиями “Левиафан” и “Озонатор”. Инна Мельницкая из Харькова, киевлянки Этери Басария и Валентина Ермолаева. Всего один роман за последние пять лет сумел написать прозаик из Симферополя Владимир Бушняк. Но зато какой! “Стамбульский зазывала” — о наших столь желанных поисках счастья за границей, о наших поисках самих себя. Киевского прозаика Алексея Никитина уже знают читатели “Дружбы народов”. Сейчас он заканчивает новый роман. Возможно, не все однозначно в творчестве прозаика Андрея Куркова. Но факт остается фактом: его романы переведены на 31 язык, изданы в 56 странах мира. Те, кто читал повести, романы Инны Лесовой, сравнивают эту писательницу со знаменитой Людмилой Улицкой, нередко отмечая, что Лесовая все-таки лучше. А вот что касается известности…

Есть в Украине ряд авторов, пишущих на двух языках — русском и украинском. Успешнее, чем у других, это получается у Ирэн Роздобудько. Свидетельство этого, в частности, ее роман “Утренний уборщик”, написанный на русском и снискавший большую популярность в нашей стране.

В толстых литературных журналах нередко с пренебрежением относятся к фантастике, детективам: “Легкое чтиво…” Но именно самые серьезные проблемы сегодняшнего бытия в своих лучших повестях и романах поднимают и анализируют фантасты из Киева Марина и Сергей Дяченко. А автор детективов Петр Катериничев знаменит, в частности, и тем (правда, в данном случае — в узких кругах), что однажды обнаружилось: цитаты из его книг, где анализируется наша нынешняя жизнь, активно использует в своих выступлениях очень известный российский политик.

Время от времени в Украине выходят антологии современной украинской поэзии. Надо отдать должное людям, которые их издают. Энергичные, пробивные — они находят спонсоров, добиваются грантов. И авторов в их антологиях — опять же благодаря общительности, активности, умению наладить связи — очень много (“этот человек может быть полезен, и этот”); и рассылаются эти сборники повсеместно в самые известные российские издания (“мол, посмотрите, какие мы!”). В результате появляются разгромные рецензии и утверждается мнение, что в Украине хорошей поэзии на русском языке нет. Да, хорошего, настоящего, стоящего — повторюсь — как всегда, мало. Но, слава богу, есть! Есть стихи Светланы Заготовой (Донецк) и Андрея Полякова (Сумы), Елены Лаврентьевой (Донецк), Александра Кабанова (Киев), Леонарда Тишинского (Сумы), Сергея Шелкового (Харьков)… Ирина Евса (Харьков) безупречно владеет словом, ее образный инструментарий необычайно богат, она манипулирует им изящно-непринужденно, словно забавляясь: “Приняв заказ, не пряча спеси, согнувшись в зябкой конуре,/ нам мастер выточит два перстня, два сердолика в серебре,/ где нить под влагой плавных граней всклубил декабрьский шелкопряд,/ как будто в изморози ранней две винных ягоды горят”. Александр Твердохлеб (Днепропетровск) чаще всего горько-ироничен: “Господи,/ как я живу./ Господи,/ как мы живем./ Не приведи Боже!/ Жалоб у нас больше,/ чем у Тебя звезд, поди…/ А как Ты живешь,/ Господи?”

Читатели “Радуги” знают и ценят лучших прозаиков и поэтов Украины, пишущих на русском. Но, к сожалению, тиражи толстых литературных журналов небольшие, и без дополнительной помощи в раскрутке ярких имен не обойтись.

О чем мечтается еще? О более внимательном отношении российских критиков к тому лучшему, что создается в Украине на русском языке. Об учреждении в России премии для толстых журналов, которые выходят на русском языке, но далеко от признанных литературных столиц — Москвы и Петербурга. И конечно же очень хочется, чтобы эта встреча в Переделкине была далеко не последней.

 

Николай Малышев, главный редактор литературного
журнала “Луч” (г. Ижевск, Удмуртская Республика)

 

Обозначим проблему. Была мощная страна, была в этой стране мощная литература. Единая, общесоюзная, общероссийская, многонациональная. И ее, я имею в виду литературу, мощь поддерживалась, как мне кажется, не в последнюю очередь именно многонациональностью. И самые лучшие образцы были доступны всем, потому что переводились на общероссийский русский язык.

Страна рухнула, раскололась на много разных государств. Но мы знаем, что государства эти существуют. Имеется на карте Грузия со всеми ее противоречиями, имеются Армения и Азербайджан, и все бывшие наши, а теперь самостоятельные восточные государства, и даже прибалтийские как-то там существуют.

Но совершенно на свой манер деформировалась литература. Я уже не говорю о литературе тех государств, которые упомянул. Мы о ней не знаем. Внутри-то России осталось еще много национальных республик: Чувашия, Мордовия, Татария, Башкирия, Коми, Марийская, Удмуртская и т.д. А народности, так называемые национальные меньшинства, вообще не берусь перечислять. Где они, как они живут, чем дышат? Может, там и писателей-то — выразителей культурных и прочих ценностей — своих уже не осталось?

В Удмуртии это выглядит так. Каждый, кто интересовался и интересуется литературой, знал и хотя бы помнит имена Григория Верещагина, Кедра Митрея, Кузебая Герда, Ашальчи Оки — это основатели удмуртской литературы, они стояли у ее истоков, вернее, сами были ее истоками. Их дело продолжили Михаил Петров, Игнатий Гаврилов, Геннадий Красильников, Роман Валишин, Семен Самсонов. Их довольно много. И перечислять всех тоже нет смысла. Их произведения изучались не только в удмуртских школах, но и в русских, потому что были переведены на русский. Особое место в этом ряду занимал поэт Флор Васильев. И не только потому, что его творчество значительно отличалось от творчества его собратьев по перу, но и потому, что он первый вышел на общероссийскую литературную сцену и, кстати, помог другим удмуртским прозаикам и поэтам подняться на нее в 70-е годы прошлого века.

Что мы видим сегодня? Я, как человек профессионально занимающийся литературой, то есть получающий за это деньги, могу назвать Ульфата Бадретдинова, Алексея Ельцова, Петра Захарова, Сергея Матвеева, Вячеслава Ар-Серги, Семена Карпова, Галину Романову, Людмилу Кутянову, Татьяну Чернову, Аллу Кузнецову, Вячеслава Кириллова и еще с десяток имен удмуртских поэтов и прозаиков. Рядовой читатель вряд ли назовет. О чем они пишут и как — этого я почти не знаю. В Удмуртии остался один переводчик — Анатолий Демьянов. У каждого из названных удмуртских писателей за последние 20 лет вышло по 5—10 книг. На удмуртском языке и, естественно, малыми тиражами. В школах их уже не изучают. Даже в удмуртских. Хорошо если упоминают. Не уверен. У библиотек на покупку их книг нет денег. Книжные магазины книги эти на реализацию не берут — в переводном варианте, может быть, что-то еще бы и взяли. Переводчикам, в нашем случае переводчику, авторы платят сами, если находят чем. Чтобы издаваться, нужно найти спонсора. Не каждый это умеет. Спрашивается: вымерли переводчики? Человек-то ведь, мы знаем, смертен, а время идет. Да ничего подобного. Переводчиков сколько угодно. Но кто же будет работать за так. Автор-то хоть имя получает. Переводчик всегда в тени. А раз сокращается количество взыскательных потребителей, авторы автоматически начинают писать абы как, может, и чушь несут. По мнению драматурга и прозаика, председателя правления Союза писателей Удмуртии Егора Загребина, качество сегодняшних писаний находится на газетном уровне. Что ж, ему видней. Русскоязычному читателю этого не оценить, хотя любопытно.

Редактор молодежного литературного журнала “Инвожо” Петр Захаров вообще задает вопрос: а нужна ли кому нынче удмуртская литература, если сама культура на ладан дышит? И сознательно переводит свой журнал на коммерческие рельсы, все более удаляясь от публикации литературных текстов — лишь бы выжить. Преемник удмуртского литературно-художественного журнала “Молот”, который, кстати, и редактировал упомянутый Флор Васильев, журнал “Кенеш” как-то продолжает гнуть традиционную линию, да и то сказать, как-то мало о нем и слышно. И детский журнал “Кизили” с трудом, но сводит концы с концами. И это удивительно, потому что детской-то удмуртской литературы сегодня, говорят удмуртские писатели, вроде бы уже и нет. Откуда ж возьмется интерес у подросших в таких условиях удмуртских детей к своим корням, к национальной культуре? Как проявит свое любопытство живущий в республике русский читатель? Чем сможет гордиться сама республика перед теми же финнами, эстонцами, венграми, коль скоро они относятся к той же финно-угорской группе? Да хотя бы даже перед заезжими немцами, французами, американцами? Промышленность национальности не имеет, она безлика. Только самобытная культура способна привлечь внимание постороннего взгляда, помочь наладить человеческие отношения и контакты, окрасить любое финансовое сотрудничество красками неформальной дружбы. Я бы даже скаламбурил — дружбы народов, раз уж мы собрались над крылом созвучного и единственного в своем роде этого издания. Жаль только, что власти предержащие, в чьих руках находятся, как ни крути, наши судьбы, это плохо понимают. Да нет, понимают, скорее всего. Просто задача не приоритетная. И удобная, скажем прямо, задача, если ее возможно не решать. Творческие люди — они ведь не только денежными интересами движимы, еще и честолюбием — все равно писать будут. На это, видимо, и расчет. Однако мы-то сейчас несколько о другом, об отображении этого процесса, об интересе общества к нему, о том, что общество без творческих проявлений рано или поздно начнет деградировать. Мне кажется, уже начало.

То есть все упирается в денежные знаки. И ничего тут стыдного нет. Писатели, в данном случае национальные, не корыстолюбцы. Им жить на что-то надо. Мы знаем, что в шоколаде раньше, при советской власти, были лишь избранные. Но и другие как-то пробивались к издательствам, в редакции журналов. И потом либо принимались читающей публикой, либо нет. Плач по прошедшему неуместен, глуп. Да и плакать, собственно, не о чем. Пресс-то был все-таки тяжел. Просто истина где-то посередине. А мы ее никак не нащупаем. Любому ясно, что без государственной, хотя бы минимальной, поддержки национальные культуры накроются медным тазом. Глобализация поглотит все. И будем мы все на одно лицо — наголо бритые и без ушей. Уши нам не понадобятся, слушать будет некого и нечего. Кто-нибудь один все за всех скажет. А глаза новая эпоха нам уже почти закрыла, мониторами и экранами с виртуальной, а не реальной картиной мира.

 

Валерий Михайлов, экс-главный редактор журнала “Простор” (Казахстан, г. Алма-Ата)

 

За последние 15 лет у журнала “Простор” бывали разные времена. Журнал пережил много трудностей — то ужимался в объеме, то запаздывал к читателю, но все-таки выжил, сохранился, обрел прежний вид. Но когда были трудности в литературе, наше Министерство печати, чтобы сохранить литературные издания, учредило “колхоз”, собрав в него семь редакций — четыре общественно-политические и три литературные. Так они существовали несколько лет. Теперь выяснилось, что их в одну телегу впрячь не можно. Новое начальство этого нашего “колхоза”, которое называется “товарищеское объединение”, решило перевести нас из Союза писателей. А там — новый “колхоз”: набор, верстка и т.д. В результате в 2006 г. редактор журнала “Жулдыз” Мухтар Магауин был отправлен на пенсию, меня уволили, а главного редактора казахстанской литгазеты вынуждают написать заявление по собственному желанию. Идет возня в ущерб литературе. Мы поставили вопрос о том, чтобы вернуться под крыло СП Казахстана или стать независимыми изданиями, как это происходит во всем мире. Но Министерство печати, которое финансирует наше издание, против и не отпускает — вероятно, ему выгодно так нами управлять и перераспределять бюджетные средства. Но я надеюсь, что все наладится и журнал “Простор” все-таки будет выходить, хотя весь творческий коллектив, который со мной работал, уволен, отправлен на пенсию, ушел по собственному желанию. Этого коллектива нет. Кто придет на смену? У нас нет кадров. Писательская организация в Казахстане — примерно 700 членов. Хорошие писатели за последние 15 лет или умерли, или уехали в другие страны, или постарели и не пишут. А смена, новое поколение — не выросли. Сильно упал литературный, культурный, читательский уровень даже людей пишущих. Сейчас приличного редактора в полуторамиллионной Алма-Ате найти трудно.

В Казахстане два толстых литературных журнала на русском языке – “Простор” и “Нива”. Есть еще самодеятельные издания. Тоненький журнальчик “Аполлинарий”, где печатаются в основном молодые начинающие авторы постмодернистского толка. Я его проглядывал и, к сожалению, никого оттуда в “Простор” не пригласил1. Когда находятся деньги, выпускают альманахи. Литературный альманах выходит в Усть-Каменогорске — это столица Восточного Казахстана, богатая промышленная область. Толстый, мелованная бумага, много иллюстраций, много текстов — но в основном печатаются там местные графоманы. Хотя край этот — талантливый в литературном смысле.

Лет 15—20 назад в каждом крупном областном центре были свои перспективные литературные силы. Сейчас мы докатились до того, что даже в таких крупных городах, как Караганда, Чимкент, Актюбинск, нет приличных поэтов и прозаиков. Островки талантливой литературы остались в Усть-Каменогорске, Алма-Ате, Уральске (это столица казачьего края, где сохранился природный, прекрасный, точный язык яицких казаков), небольшие — в Петропавловске, Павлодаре, Кустанае.

В журнале “Простор” я работал в 80-е годы и последние четыре года, когда меня позвали туда главным редактором. В эти последние годы выбирать достойную литературу было неоткуда. Хотя рукописей было много. Я когда пришел, оставил от подготовленных рукописей примерно 5%, остальное не годилось. Почему? Когда государство зажимало 70 лет историческую и человеческую правду и когда писатели были для государства только инструментом выполнения своих политических задач, народ навалился на то, что накопилось в зарубежных изданиях, то, что до поры лежало в столах. Были бешеные тиражи и у “Дружбы народов”, и у “Нового мира”, и у “Простора” тираж был 200—300 тысяч. Почему еще “Простор” был так популярен во всем Советском Союзе? Наряду с первыми публикациями Платонова, Юрия Казакова или острой повести Марка Поповского “Тысяча дней академика Вавилова”, там печатались хорошего качества зарубежные детективчики. Народ детективы и фантастику любит, а государство их зажимало. Теперь все это с успехом выпускают коммерческие издательства. Все это цветное ширпотребное заполонило книжные магазины и у нас в Казахстане. И журналы теперь уже позади издательств. Писатели столкнулись с настоящей правдой жизни, которая заключается в том, что литература народу — в его потребительском виде — не нужна. Она не нужна власти, не нужна читателю, не нужна безмерной пошлости людской, которая процветает. Но вспомним Пушкина — ведь и он не обольщался: “И славен буду я, доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит”. Пиит! Так было всегда. Но так “опустить” литературу, как в нынешнее время, не удавалось никому — ни в царской России, ни в советской империи, ни даже в Европе.

Думаю, что литература все-таки выживет, несмотря ни на что. Оттолкнется от этого тяжелого времени и выплывет. Слово не уничтожить.

 

Сергей Мурадян, заместитель главного редактора журнала “Литературная Армения”

 

В первую же тему, предложенную для обсуждения журналом “Дружба народов”, — насчет “роли и места”, на мой взгляд, заложена мина замедленного действия. С одной стороны, выводить из контекста современной культуры литературную периодику не хочется, да и неприлично как-то, с другой — ответ кажется тоже очевидным:
р о л ь литературных журналов (судя по тиражам) сводится в основном к удовлетворению честолюбия и празднику души публикуемых авторов и переводчиков, друзей и родственников, а м е с т о в культурном пространстве сокращается подобно шагреневой коже. Я думаю, всех здесь собравшихся, то есть людей, имеющих мужество в наше время выпускать литературные издания, беспокоят именно эти проблемы.

С позиции формальной логики ответ на вопрос, чем являются литжурналы: “зеркалом литпроцесса”, “площадкой для дебютов” или “школой литмастерства”, — безусловно, положительный, но по сути “проклятых” вопросов: “для чего и для
кого” — они не проясняют.

Журналу “Литературная Армения” в декабре 2008-го (если он не закроется по финансовым причинам) исполнится 50 лет. Конечно же мы отражаем литпроцесс, переводя на русский язык и публикуя лучшую армянскую прозу, поэзию, публицистику и критику. Но этот литпроцесс мы только о т р а ж а е м, мы его н е ф о р м и р у е м. Дебюты и литературные, и переводческие есть. Но они не имеют выхода в мир большой литературы. И мастерство шлифуется с помощью редакционных сотрудников. Но опять же — для кого? Нет читателя, нет выхода на русскоязычную литературную арену. Мы варимся в собственном соку.

Нужны ли русскоязычные литературные журналы в национальных государствах? Армения, как известно, мононациональное государство (свыше 90% армян), государственный язык — армянский, все делопроизводство и судопроизводство — на родном языке, в школах и вузах преподавание тоже на армянском, русский идет как иностранный, читателей нашего журнала — человек 200—300, то есть практически “именные” читатели. В быту русский язык еще в ходу, выходят три газеты на русском, российские бестселлеры и научные книги тоже находят своего читателя. Но в основном читают “осколки” русскоязычной интеллигенции, новое же поколение, если оно вообще читает, не ощущает духовной, душевной связи с русским языком, культурой. И это ни хорошо, ни плохо — это объективная реальность, сложившаяся после распада советской империи. Справедливости ради хочу отметить, что и на родном языке читают мало. В книжных магазинах лежат произведения писателей, чьи книги мы покупали “из-под полы” — Севака, Шираза, Маари, Матевосяна… Я так понимаю, что это общая тенденция, для всех стран СНГ и республик России.

Главный наш читатель — это армяне диаспоры. В условиях, когда три четверти армян проживают за пределами исторической родины, и из них свыше миллиона в России — это серьезный фактор востребованности журнала. В лучшие годы, когда тираж достигал 10 тыс. экземпляров, 95% тиража распространялось за пределами республики. Структурно организованные общины существуют во всех крупных городах и федеральных округах России. Немало наших соотечественников ассимилировались, не знают родного языка, но и не хотят терять духовную связь с Родиной. Такая вот ситуация с языком: в Армении забывают русский, а за ее пределами забывают родной язык. Так что на вопрос “для кого вы издаете журнал?” ответ для нас очевиден — прежде всего для армян диаспоры. Трагедия в другом — журнал не доходит до них. Почтовые расходы превышают типографские, и себестоимость каждого экземпляра возрастает в разы. Это та проблема, которую мы надеемся решить с помощью Союза армян России, — он является, наряду с Союзом писателей Армении, соучредителем журнала с 2003 года.

Во времена общего государства наш журнал читали не только армяне, у меня сохранилась масса писем из России, Средней Азии, Прибалтики, в которых виден искренний интерес к армянской литературе, культуре, духовным ценностям нашего народа. Возможно, он и сейчас сохранился, но нет обратной связи. Вот и “Дружба народов” в 2005 году выпустила “армянский” номер, за что огромная благодарность коллективу редакции, но трудно оценить, заинтересовала ли эта панорама литературной и культурной жизни нашей страны неармянского читателя.

Самый болезненный вопрос — вопрос переводческих кадров. У нас в Армении сейчас переводческое дело под угрозой. Кто-то умер, кто-то уехал из страны, переводом занимаются исключительно энтузиасты, я бы их назвал подвижниками. Нет спроса, нет гонораров, да и просто нет желания посвятить себя этому святому делу. Единственное, чем можно утешаться, — предыдущие поколения переводчиков (часть из них и ныне активно работает) оставили нынешним и будущим читателям переводы почти всех классиков армянской и западноармянской литературы — Терьяна, Сиаманто, Варужана, Севака, Матевосяна.

Об отношениях между журналом, Интернетом и книжным издательством. Нет ни конкуренции, ни сотрудничества. Мы работам в параллельных измерениях, не пересекаясь. У журнала нет выхода в Интернет, нет своего сайта. Мы обладаем лицензией на издание книг и иногда в рамках госзаказа выигрываем тендеры. Издали книгу Нелли Саакян, сборник современной армянской повести, сейчас выходит томик стихотворений Ваана Терьяна в переводах Альберта Налбандяна. Но тиражи, тиражи… Доходит до смешного: тираж журнала иногда превосходит тираж книги…

Депрессия литературы компенсируется обилием окололитературных событий. Активизировалась работа по взаимодействию армянских писателей, живущих в стране и в Диаспоре. Весной 2006 года под патронажем Католикоса Дома Киликийского в Бейруте состоялась встреча писателей из разных стран, пишущих на армянском. В рамках форума “Родина — Диаспора” в Союзе писателей Армении прошла встреча писателей, пишущих на русском. В СП действует секция русскоязычных писателей. Отличные отношения складываются с грузинскими коллегами. Уже прошли Дни грузинской поэзии в Ереване и Дни армянской поэзии в Грузии. Недавно из Ирана вернулась большая группа армянских писателей, участвовавших во второй научной сессии “Литературно-культурный мост между Ираном и Арменией”. В самом конце минувшего года прошло заседание “Российско-Армянского центра межрегионального сотрудничества”, на котором были присуждены литературные премии по нескольким номинациям. Лауреатами стали Ким Бакши, Сэда Вермишева, Георгий Кубатьян... Поэтому хочу закончить более оптимистическими словами, сказанными светлой памяти Католикосом всех армян Гарегином I: “Диалог культур, о котором так часто говорят сегодня, прокладывает путь к миру и благополучию человечества… Человеческие ценности не заключены только внутри одной культуры, абсолютизация которой ведет к катастрофе. Я считаю, что осознание своей национальности, своей неповторимости означает признание национальности других. С другой стороны, принимая другую культуру, можно и нужно оставаться верным своей идентичности”.

 

Вадим Муратханов, соучредитель альманаха “Малый
шелковый путь” (Узбекистан)

 

История альманаха “Малый шелковый путь” берет начало в 1999 году. Трое ташкентских поэтов, объединенные общностью художественных взглядов, объявили о существовании Ташкентской поэтической школы и решили выпустить свои стихи под одной обложкой. Книга вышла фактически на правах рукописи, тиражом 90 экземпляров. Спустя какое-то время ее авторы — Санджар Янышев, Сухбат Афлатуни и ваш покорный слуга — сочли возможным развить начатое, уже в качестве составителей. Во втором выпуске “Малого шелкового пути” (тираж 500 экз.) в 2001 году увидели свет стихи, проза и эссе около 20 авторов. В 2002, 2003 и 2004 годах в Москве и Ташкенте были выпущены еще три номера альманаха. В общей сложности в пять книг вошли тексты 60 авторов, представлявших, помимо Узбекистана, Россию, Польшу, Казахстан, Кыргызстан.

К концу 1990-х в русскоязычной литературе Ташкента возникла сложная ситуация. В 1996 г. редакция журнала “Звезда Востока” во главе с Сабитом Мадалиевым была распущена. Недовольство политикой журнала со стороны учредителей — Союза писателей республики — зрело давно. Учредители сетовали на то, что журнал ориентируется на западные литературные образцы и не дает ходу членам местной писательской организации, пишущим просто и доступно, в рамках реалистической традиции. В результате у руля “Звезды Востока” встал Николай Красильников, и теперь уже писатели и поэты авангардного направления оказались отлучены от единственного в республике регулярного периодического литературного издания на русском языке. К 2001 году тираж “Звезды Востока” сократился до нескольких сот экземпляров, из-за финансовых проблем журнал стал выходить с перебоями. В 2002—2006 годах предпринимались попытки реанимировать издание, но пока ни одна из них не достигла полноценного успеха. В то время как дела в узбекскоязычных журналах “Шарк юлдузи” и “Жахон адабиети” обстояли сравнительно благополучно, целая когорта литераторов-профессионалов, пишущих на русском, лишилась выхода к читателю. Часть из них пользовалась некоторой известностью за пределами Узбекистана и время от времени попадала на страницы зарубежных изданий, в том числе российских. Речь идет в первую очередь о поэтах Ферганской школы (из которых в Узбекистане проживал на тот момент только Шамшад Абдуллаев), а также об Александре Файнберге, Сергее Спирихине и составителях альманаха “Малый шелковый путь”. Большинство писали в стол.

Очевидным преимуществом стала молодость составителей, их невовлеченность ни в одну из групп противостояния в ситуации со “Звездой Востока”. “Малый шелковый путь” сначала взял на себя роль литературного издания, альтернативного официальному республиканскому, а затем — в какой-то мере — занял нишу, опустевшую после заката “Звезды Востока”.

Для многих начинающих литераторов попадание на страницы “Малого шелкового пути” было первой публикацией в профессиональном литературном издании. Некоторые из них вскоре стали лауреатами престижных премий, нередко именно за те вещи, которые в сокращении впервые публиковались в “Шелковом пути”: 2001 — Санджар Янышев, малый “Триумф”; 2002 — Сергей Спирихин, премия Андрея Белого; 2004 — Александр Грищенко, “Дебют”; 2005 — Влад Соколовский, лауреат 6-го Фестиваля молодых литераторов Израиля; 2005 — Сухбат Афлатуни, “Русская премия”; 2006 — Сухбат Афлатуни, малый “Триумф”.

На протяжении пяти выпусков нам удалось сохранить концептуальное и стилевое единство альманаха. В то же время каждый из троих составителей, работавших над проектом, не только привносил в него свои идеи, но и привлекал определенных авторов, обогащавших общую палитру. Тройной контроль обеспечивал жесткость отбора. То, что всякий раз как минимум один из нас работал с текстами, пребывая за пределами Узбекистана, технически усложняло работу, но помогало смягчать психологическое давление со стороны авторов и литературных групп. К сотрудничеству были привлечены поэты и художники, покинувшие Среднюю Азию, но не потерявшие интереса к протекающим в ее литературе процессам. Авторами альманаха стали Тимур Зульфикаров, Михаил Синельников, Хамид Исмайлов, Сергей Спирихин, Григорий Коэлет. “Малый шелковый путь” решал сразу две задачи: связывал местную литературу Узбекистана с его литературной эмиграцией, писательской средой соседних республик и литпроцессом в России — и, с другой стороны, открывал новую литературу Узбекистана российскому читателю, до которого в постсоветский период доходила весьма скудная информация об оказавшейся в культурной изоляции азиатской окраине бывшего Союза.

Значимым следствием издания МШП и развивавшегося параллельно с ним проекта Ташкентского открытого фестиваля поэзии стала активизация творческих контактов между литераторами и издательской деятельности в Ташкенте. В 2003—2004 годах под редакцией Рифата Гумерова вышло два выпуска альманаха “Арк”. В последние два года молодой поэт Виктория Осадченко выпускает альманах “Сегодня”, где дает слово начинающим прозаикам и поэтам. Журнал православной епархии Ташкента и Средней Азии “Восток свыше” (под редакцией Алексея Устименко) давно переступил рамки сугубо духовного издания.

В Узбекистане непросто зарегистрировать регулярное издание, не имеющее в составе учредителей хотя бы одно влиятельное госучреждение. Однако выпускать ежегодный альманах, вопреки ожиданиям скептиков, оказалось возможным. В какой-то мере облегчило задачу то обстоятельство, что, во-первых, два из пяти номеров “Малого шелкового пути” были напечатаны в Москве; во-вторых, источники финансирования издания каждый раз искались заново, ротация спонсоров не позволяла диктовать редакционную политику; в-третьих, команда, работавшая над альманахом, не стремилась к установлению тесных контактов с “литературными властями”, ограничившись связями с отдельными авторами, чем исключила вероятность давления и попыток установить контроль над изданием. Сыграло свою роль и последовавшее в 2001 г. упразднение института цензуры.

В настоящий момент составители объявили о завершении проекта альманаха в его нынешнем виде. Однако по итогам последних двух Ташкентских открытых фестивалей поэзии (этот проект развивался в содружестве с ташкентским музеем Есенина) стало очевидно, что в литературе Узбекистана обозначились имена новых интересных авторов, чьи произведения могли бы лечь в основу новых печатных и электронных изданий, продолжающих линию МШП. Другое перспективное направление — расширение контактов между узбекско- и русскоязычными авторами в сфере художественного перевода. С начала 90-х эта работа заглохла. Даже одноименные узбекскоязычная “Шарк юлдузи” и русскоязычная “Звезда Востока” утратили контакт между собой. В данный момент взаимонаправленный интерес представителей разноязычных литератур существует и находит воплощение в отдельных проектах.

 

Рафаэль Мустафин, редактор отдела журнала “Татарстан”

 

В последние годы в Татарстане, как и во всей стране, наблюдаются две противоположные тенденции: заметное увеличение количества СМИ, в том числе и литературных журналов, и резкое падение интереса к ним, обвальное падение тиражей.

В советские годы в Татарстане был всего один толстый литературный журнал — “Казан утлары”. Именно он определял литературный климат, по нему читатели судили о новинках и были в курсе текущего литпроцесса. С годами рамки единственного журнала стали тесны. Неоднократно поднимался вопрос об издании хотя бы молодежного литературного журнала типа “Юности”. Это стало возможным лишь с началом перестройки — в Татарстане начал издаваться молодежный литературный журнал “Идель” (“Волга”) на двух языках — татарском и русском. Вскоре открылся еще один литературный журнал на татарском — “Мирас” (“Наследие”), специализирующийся на издании литературного наследия, но публикующий и новинки. И одновременно с ним стал издаваться литературно-художественный журнал “Казань”. Сначала на двух языках, а теперь — только на русском. Делались и другие попытки основать новые литературные журналы. Так, творческая молодежь стала издавать на средства спонсоров эпатажный журнал “Квадратное колесо”. Но эта затея вскоре рухнула — из-за полного отсутствия подписчиков. Еще больше основано тонких журналов, в которых литература хотя и не на первом плане, но все же как-то отражается: “Татарстан” (солидный правительственный журнал), “Кураж”, “Элита Татарстана”, “Один день” и др. Выходит литературный еженедельник “Мэдэни жомга” (“Культурная пятница”), в основном посвященный проблемам литературы.

Литературная площадь увеличилась как минимум раз в десять. И одновременно резко упали тиражи. Тираж “Казан утлары” и “Идель” в лучшие времена превышал 100 тыс. экз. А сейчас — 7 и 5 тысяч соответственно. Подписывают чуть ли не насильно, во многих случаях — бесплатно — только бы продержаться на плаву.

В чем же причина столь резкого падения интереса к чтению?

Некоторые видят причину в снижении материального уровня населения, прежде всего бюджетников и пенсионеров. Какая-то доля правды в этом, несомненно, есть. Но только доля. На покупку дорогих телевизоров деньги находятся. Сейчас у каждой средней семьи в Казани как минимум три телевизора: один в гостиной, другой на кухне, третий на даче. В десятиэтажном 160-квартирном доме, в котором я живу, по словам нашей почтальонки, всего две семьи (кроме нашей) выписывают по одной газете — “Вечерняя Казань”. А между тем почти все, даже среднеобеспеченные, обзавелись компьютерами и многие присоединились к Интернету.

Одну из главных причин падения интереса к чтению, в том числе и к литературным журналам, я вижу в общественном разочаровании идеями перестройки. Демократические реформы обернулись экономической разрухой, падением уровня жизни, резким ростом преступности, алкоголизма, наркомании… Учителя, врачи, инженерно-технические работники, да и большинство представителей творческой интеллигенции оказались на грани бедности и нищеты. Все это вызвало глубокое разочарование в демократических идеях, а значит, и в прессе — носителе этих идей.

Говорят также, что таково неумолимое движение прогресса. Печатные СМИ заменяются электронными. И в этом, конечно, тоже есть доля правды. Скажем, на Западе толстых литературных журналов либо вообще нет, либо они выходят мизерными тиражами. Видимо, мы тоже встаем на этот путь — его можно назвать цивилизованным и прогрессивным или глобалистским и разрушительным. Суть от этого не меняется. И если это так, то литературные журналы — не иллюстрированные и специализированные, а именно толстые — исторически обречены.

И все же, все же… Потребность в литературных журналах пока еще есть. Они существуют и как зеркало литпроцесса, и как дискуссионный клуб творческой интеллигенции, и как стартовая площадка для дебюта молодых авторов, и как школа литературного мастерства. Я бы не стал выделять что-то одно в ущерб другому. Литературные журналы нужны и как материальная поддержка авторам, и как средство поддержки литпроцесса, и конечно же, далеко не в последнюю очередь, как духовная пища для думающей, мыслящей части общества. Именно это рождает долю оптимизма, когда думаешь о незавидной участи литературных журналов.

 

Борис Саченко, главный редактор журнала “Дзеясло╒” (Белоруссия)

 

Бывая на западе или востоке от Минска я замечаю, что отношение к ситуации в сегодняшней Беларуси сильно отличается. Одни говорят — у вас диктатура и жалеют нас, другие, наоборот, завидуют нам, считая, что у нас чуть ли не коммунизм. И одно, и другое, мягко говоря, не совсем правда. Не надо нас жалеть — мы сами виноваты в том, что происходит, и сами найдем выход. Но не стоит и идеализировать ситуацию в Беларуси, она у нас сегодня совсем не такая, какую можно себе представить, судя по печати и телерадиопередачам. Ее совершенно невозможно сравнить с тем, что было в СССР, или с тем, что происходит в других странах на постсоветском пространстве. Везде, в том числе и в России, не говоря уже о республиках Прибалтики или Средней Азии, нравится это кому-то или не нравится, но строятся национальные государства. А что строится в Беларуси?.. Это большой вопрос. За последние двенадцать лет сфера использования национального языка и элементов национальной, т.е., натурально, белорусской, культуры планомерно сужалась. В стране практически не осталось белорусскоязычных школ — только малочисленные и в деревнях, нет ни одного белорусскоязычного вуза, радио и телевидение работают по-русски…

Не буду говорить обо всем. Скажу только о литературе и об отношении государства к ней.

При встречах с нашими друзьями из стран СНГ часто приходится слышать: как вам повезло, ваше государство так заботится о вас. Скажу сразу: это — блеф. Союз белорусских писателей начиная с 1994 года переживал со стороны властей только гонения и не имел никакой поддержки. Более того, в 1997 году по указу президента у писателей был отнят их дом — Дом литератора, в 2002 году у СБП были отобраны все журналы и газета, которые до того были органами СБП, и создан так называемый холдинг. Сделано это с целью введения жесткой государственной цензуры в этих изданиях, все главные редакторы были уволены, на их место назначены лояльные властям люди.

В последнее время мы терпим только потери. Из прежних шести государственных литературных журналов осталось четыре: два на белорусском языке, два на русском. Один из самых популярных — элитарный — белорусскоязычный журнал “Криница” сначала превратили в русскоязычный “Славянский свет”, а потом и вовсе закрыли. Журнал “Беларусь” сохранил название, но стал общественно-политическим и литературу не печатает. И вот последние новости с литературного “фронта”: 15 декабря уволен с должности главный редактор журнала “Роднае слова” Михась Шавыркин. За что? За то, что в последних номерах поместил юбилейные статьи, посвященные опальным юбилярам: Нилу Гилевичу (75 лет), Геннадию Буравкину (70 лет), Владимиру Некляеву (60 лет)…

Завершился раскол в писательской среде (инициируемый и поддерживаемый государством — подчеркну) созданием в конце 2005 года Союза писателей Беларуси во главе с сенатором Николаем Чергинцом. Новый Союз получил поддержку государства. Ему выделены помещения, ставки сотрудникам из госбюджета, под его крыло фактически перешли все государственные литературные издания. Гонения на старый Союз и его членов продолжились: по инициативе Чергинца, в нарушения Конституции и элементарных прав человека и свободы слова, Министерство образования и Министерство культуры приняли решение запретить членам негосударственного Союза писателей встречи с читателями в школах, вузах, библиотеках страны. Союз прошел через несколько судов и в результате потерял все свои помещения и оказался на улице. Хотя в него сегодня входит более 500 членов, в том числе большинство известных в Беларуси и мире писателей, гордость современной белорусской литературы, которые теперь находятся практически в условиях внутренней эмиграции.... За пределами Беларуси вынуждены жить Светлана Алексиевич, Славамир Адамович, Алесь Рязанов, классик белорусской литературы Василь Быков тоже вынужден был покинуть Беларусь и вернулся на родину перед самой смертью…

И еще, чтобы не было иллюзий. Не в роскоши живут те, кто остался работать в госизданиях, кто печатается в них. Зарплата у них близка к прожиточному минимуму. Гонорар авторам в журналах “Полымя”, “Маладосць”, газете “Л╗таратура ╗ мастацтва” не выплачивается уже с декабря 2005 года… Белорусская литература, независимо от того, какой позиции придерживается писатель, непопулярна у сегодняшних властей.

Из негосударственных белорусскоязычных литературных изданий выходит только журнал “Дзеясло╒”. После создания холдинга большинство известных белорусских писателей в знак протеста против увольнения главных редакторов и членов коллективов редакций дали слово не печатать свои произведения в государственных изданиях. А это — и Василь Быков, и Янка Брыль (которых уже нет среди нас), и Нил Гилевич, Рыгор Бородулин, Геннадий Буравкин, Светлана Алексиевич, Алесь Рязанов, Сергей Законников, Владимир Некляев, Владимир Орлов… И слово свое они держат. К ним присоединились наиболее известные и талантливые писатели среднего и младшего поколения. В каждом номере у нас обязательно есть рубрика “Дебют”. Мы хотели бы, чтоб у начинающих была возможность выбора, где печататься: в подцензурном государственном издании или в свободном. Поэтому одной из целей создания журнала была — дать трибуну не только писателям старшего поколения, но и молодым. Кроме того, в каждом номере мы печатаем переводы на белорусский современной зарубежной литературы. Понятно, значительное место занимают эссеистика, публицистика, критика. И еще: учитывая то, что сегодня у нас нет белорусскоязычных журналов о музыке, кино, театре, драматургии — мы обязательно помещаем статьи и на эти темы.

Не представляю ситуации, при которой не было бы нашего журнала. И, наверно, не один я. Где тогда публиковать свои произведения живым классикам современной белорусской литературы? Да что живым… Василь Быков оставил огромное неопубликованное наследство. На протяжении трех лет после смерти Василя Владимировича мы, при поддержке вдовы писателя Ирины Михайловны, опубликовали неизвестную повесть “Афганец” (второе название “Час “шакалов”), неоконченную повесть “Блиндаж”, несколько рассказов, притчей, небольших новелл, записи разных лет, дополнения к “Долгой дороге домой”… Больше нигде, ни в одном журнале Беларуси произведения Быкова не печатались, за это время в стране не вышло ни одной книги Быкова. Собрание сочинений на белорусском выходит в Москве.

Это одна сторона вопроса. Другая: откуда, если не из журнала, читатели могут черпать информацию о ситуации в литературе, где они могут найти новинки современной литературы? Особенно в нашей ситуации, когда государство поделило писателей на своих и чужих…

Но нет худа без добра. Да, нас не печатают, запрещают встречи с читателями, книги не издают… Но благодаря этому мы учимся и научились жить без помощи государства. Большинство писателей не ждут и не надеются дождаться времени, когда их книги напечают в госиздательстве. Они сами ищут возможность издать их. И находят. Пусть и без гонорара, но книги выходят. В независимых издательствах сегодня выходит в несколько раз больше белорусскоязычных книг, чем в государственных. Если в “Мастацкай л╗таратуре” (единственном издательстве, специализирующемся на издательстве художественной литературы) выходит в год до 30 названий книг (в советские времена выходило до 300 и более), то в негосударственных — более 600...

К сожалению, наши читатели — самая бедная часть населения Беларуси. Это интеллигенция, учителя, преподаватели, студенты… Но, к счастью, это и самая образованная часть населения, самая активная. Несмотря на запреты, они организовывают встречи с нами, живо интересуются проблемами и новинками современной литературы. На такие неформальные встречи приходят 200—300 человек — сколько вмещают небольшие залы, люди стоят в проходах, и никто не уходит до конца встреч…

В нашей ситуации правильно говорить не о конкуренции с Интернетом, а о сотрудничестве. Мы не боимся конкуренции с Интернетом, хотя, понятно же, в оперативности ему проигрываем. Как любой уважающий себя журнал, мы имеем свой сайт. И он — наш помощник. В Беларуси сегодня, когда о новинках литературы, о творческих вечерах и встречах с читателями практически невозможно узнать из гостелевидения и государственных газет, единственной отдушиной остается Интернет. Это и средство рекламы, и средство пропаганды, и нацоперативнейший источник новостей. Кроме того, наш журнал довольно быстро расходится. Тираж небольшой — всего тысяча экземпляров, но это неплохо, нормально по европейским меркам, это немало в сравнении даже с Россией (если учесть языковую ситуацию, цензурную и т. д., то… делайте выводы сами). Я к чему: мы почти сразу по выходе журнала помещаем полное его содержание на нашем сайте и таким образом делаем его доступным не только в Беларуси, но и далеко за ее пределами, а мы знаем, что “Дзеясло╒” читают по всей Европе, в Америке, Австралии, Африке…

Считаю, что основа литературного журнала не собственно литература, а публицистика, эссеистика, критика. Без хорошей критики — острой, злободневной — читателя не расшевелить. Сегодня у нас нет проблем с прозой и поэзией, пишется добротная публицистика и эссеистика, но, к сожалению, все больше критиков перестают писать — неблагодарный их труд не только в моральном смысле, но и материальном, — и те, кто начинал как критик, переходят в другие жанры. К сожалению, у нас критика как профессия умирает. И не спасает повышение гонораров. Срабатывает то, что друзей своей принципиальностью не наживешь, а вот врагов… Приходится самой редакции заниматься критикой, чтобы хотя бы отслеживать литературный процесс, успевать познакомить читателей с наиболее интересными книгами, публикациями.

Белорусской литературой начали интересоваться в Европе. Наша главная
беда — мало переводчиков, знающих наш язык. Но только в этом году вышли антологии белорусской литературы на болгарском, чешском, польском языках, журналы Австрии, Словакии, Польши, Швеции посвящали свои номера белорусской литературе. Отдельные книги белорусских авторов выходили в Германии, Болгарии, Польше, Украине и конечно же в России.

Кстати, среди номинантов на Нобелевскую премию в прошлом, 2006 году было три белорусских литератора: Рыгор Бородулин и Светлана Алексиевич по литературе, а Алесь Беляцкий был номинантом на Нобелевскую премию мира как правозащитник. Лауреатами они не стали, но попали в первые десятки и тем посодействовали росту известности страны Беларусь и ее литературы в мире.

К сожалению, в России современную белорусскую литературу знают плохо или не знают вообще… Но за последние 15 лет в литературу пришло целое поколение. Это люди, которые в школу пошли уже не в СССР и учились в первые годы независимости в белорусскоязычных классах. Появление этого поколения я считаю знаковым и значительным событием и с ним связываю будущее белорусской литературы. Что интересно — в последнее время проза и поэзия в Беларуси, как это ни парадоксально выглядит на фоне последних событий в стране, стали менее политизированными… собственно литературными. Литература уходит в сторону метафизики, философии, а значит, от простого показа реальности — к переосмыслению ее, от критики в лоб — к анализу. Авторов интересует не сам факт, а его преломление через судьбу героя, через его мысли, чувства — то, в чем сегодня все мы, выходцы из СССР, похожи.

 

Дмитро Стус, главный редактор журнала “Киевская Русь”

(Украина)

 

1. Роль и место литературных журналов в современной культуре: зеркало литпроцесса? клуб для интеллигенции? площадка для дебютов? школа литмастерства? Наверное, хороший литературный журнал обязан выполнять все эти функции с такой же естественностью, как издательство издает книги, а кинотеатр демонстрирует фильмы. Возможно, лишь клуб “для интеллигенции” я бы немножко трансформировал и определил как механизм для создания среды (“середовыще” по-украински) мыслящих людей культуры, которые в период всепобеждающего поп-сознания-поп-мышления-поп-нелюбви стремятся найти себя, т.е. сохранить принадлежность если не к культуре как целостности, то, по крайней мере, культуре как среде обитания.

Эта условная среда/“середовыще” сегодня для меня как редактора нового журнала в стране, где почти погибли все давнишние журнальные проекты, и есть тот стержневой момент, который определяет пути развития. Мне сложно говорить о том, как чувствует себя издатель толстого журнала в России и Беларуси, Грузии и Казахстане. В Украине же, где поддержка культуры на госуровне лишь декларируется, приходится, если чего-то хочешь достичь, идти путями российских толстых журналов XIX века, с той разницей, что, во-первых, живем уже в постимперии, а во-вторых, культура находится в тени информации. Задача же литературного журнала, как она представляется мне, не так информировать, как провоцировать к пониманию. Прежде всего себя, мира вокруг нас, немножко — общества. Хотя последнее для меня почти незначимо. Только разум заставляет уделять этому определенное внимание.

Еще одна функция журнала, о которой хотелось бы сказать особо, — сохранить тень недавно вроде бы крепких связей между культурами канувшего в лету Союза. Я мечтаю в 2007—2008 годах издать хотя бы несколько переводов с грузинского и русского, армянского и казахского, киргизского и белорусского, латышского и литовского языков. Вроде и не только я в этом заинтересован. Но если в отношении западных литератур есть система грантов на переводы и авторские права, то с постсоветскими литературами дело обстоит иначе: можешь надеяться лишь на самого себя. И все же мне кажется — игра стоит свеч. С поправкой на разные традиции большинство из нас подобны варварам, которые решают во многом сходные задачи в период всевластия информационного диктата. И в этом наш шанс взяться за руки. По крайней мере, шанс остаться людьми единого и такого хрупкого шарика по имени Земля.

2. Для кого вы издаете журнал: для авторов? для поддержки литпроцесса? для читателей? Для авторов. Для читателей. Для поддержки литпроцесса. Но в первую очередь маленький коллектив моего журнала издает журнал потому, что нам это интересно. Позволяет расти, оставаться в стороне от хора плачущих и мажоров, от политики и господствующего общественного мнения. Мы — другие. Это, наверное, главный критерий, по которому мы подбираем сотрудников.

3. Кто ваш читатель? Люди, которые не разучились читать и мыслить. С точки зрения фокус-группы — очень неопределенно, но среди моих читателей и подписчиков даже после девяти книжек журнала есть ученые (не только филологи) и студенты, домохозяйки и бизнесмены, политологи и политики, известные и начинающие писатели, дети 13 лет и 70-летние, русско- и украиноязычные. Это обязывает и раскрепощает, разрешает делать то, что интересно сотрудникам. Ведь если мы не будем интересны себе, не будем интересны и нашему читателю...

4. Журнал — Интернет — книжное издательство: сотрудничество или конкуренция? Мне кажется — необходимость. Условие выживания, если не надеяться лишь на гранты. Интернет — самая дешевая реклама, книжное издательство — возможность издания “хитов” и коммерческой литературы, которая может как-то перекрыть прорехи в бюджете. Кроме того, Интернет — это еще и механизм поиска новых авторов, провокация к разговору, необходимое условие существования среды вокруг журнала.

5. Публицистика и критика в литературном журнале. Дорогая, но необходимая “игрушка”, замануха. Без критики — бесполезно вести разговор об участии в формировании литпроцесса, о причастности к формированию своего (пусть частного) канона в литературе. Другой разговор, что общественного заказа в Украине на квалифицированную критику нет, а от поверхностной мы, по возможности, пробуем избавляться. К сожалению, во многих случаях безуспешно. С публицистикой примерно то же самое. Невозможность конкурировать с газетами и глянцевыми журналами в гонорарах заставляет делать ставку на дебютантов. Но публицистика — обязательное условие выживания. Ведь что такое журнал — это добротная проза плюс много чего интересного за те же деньги, что и книга.

6. Журнал в мультинациональном обществе. Литературные контакты — потери и обретения. Что касается первой части вопроса, то мы все вырастали в мультинациональном обществе, которое было в культурном плане очень богатым именно своей поликультурностью. Это было слишком естественно, чтобы ценить этот дар. В сегодняшней Украине общество значительно менее мультикультурно. В большинстве маленьких городов, Одессе и Киеве, в украинской литературе в целом очень чувствителен исход евреев. Их специфики и высокой культуры сегодня очень не хватает.

Что до литературных контактов, то за последние 10 лет установились довольно прочные литконтакты с западными литературами. Много и активно наши писатели ездят по всевозможным грантам на Запад, много ранее неизданной классики вышло и в самой Украине. К сожалению, мы потеряли связи с литературами народов Союза и даже с Россией. Московская попса не в счет. Урал и Кубань, Дальний Восток и Восточная Сибирь — в украинской культуре это сегодня почти неведомые земли. Жаль, что эти связи почти утеряны, но в то же время есть и позитивная сторона, ведь неведомое всегда интересно.

7. Литературные события последних лет. Самым важным событием в украинской литературе последних лет, как мне кажется, следует считать наступление молодежи в прозе — традиционно не самом сильном жанре украинской литературы. Любко Дереш и Таня Малярчук, Светлана Поваляева и Наталка Сняданко, София Андрухович и Ирэна Карпа, Марина Соколян и Анатолий Днистровый, Сергей Жадан и Лариса Денисенко, Лада Лузина и Светлана Пыркало, Андрей Кокотюха и Марына Соколян, Отар Довженко и... Все они уже издали по несколько книг, все пользуются определенной популярностью у молодежи, все не имеют опыта цензуры и самоцензуры. Пишут по-разному и обо всем. Не скажу, что все они интересны лично мне, но это явление в украинской литературе, наверное, самое знаковое. Большинство из молодого поколения пишет на украинском, то есть некоммерческом языке. Всех этих писателей, наверное, можно было бы назвать потерянным поколением, хотя через несколько десятилетий правду о жизни в Украине можно будет узнать лишь по их книгам.

На второе место поставлю возникновение нового канона: Оксана Забужко и Юрий Андрухович, Юрий Покальчук и Тарас Прохасько, Леонид Кононович и Павло Вольвач, Мария Матиос и Ирен Роздобудько, Олександр Ирванец и Марина Грымыч, Издрык и Олесь Ульяненко, Васыль Шкляр, Марина и Сергей Дяченко, Владимир Ешкилев, Юрий Выннычук, София Майданська, Евгения Кононенко, Олди, братья Капрановы... Наверное, кого-то не вспомнил. Но сегодня именно эти имена можно назвать актуальными, именно они, а не предыдущие поколения принимают вызовы современности.

Если говорить о традиционно сильной в Украине поэзии, то тут просто пиршество талантливых и разных. Среди зрелых авторов в первую очередь речь о Васыле Герасымьюке и Тарасе Федюке, Игоре Рымаруке и Оксане Забужко, Борысе Олийныке и Марианне Кияновской, Марьяне Савке и Наталке Билоцеркивець, Лине Костенко и Васыле Голобородько, Алексее Зараховиче и Павле Вольваче, Иване Андрусяке и Иване Малковыче, Олеге Соловье, Людмиле Таран, Моисее Фишбейне... Чуть моложе — Сергей Жадан и Дмытро Лазуткин, Олег Коцарев и Остап Слывынськый, Олеся Мамчыч и Андрей Бондар, Олег Горобчук, Стронговский, Павло Коробчук... Впрочем, кроме Жадана, мало кто из них может похвастаться всеукраинской популярностью.

Хуже с критикой и публицистикой. Впрочем, и тут, даже с поправкой на уход в политологию Мыколы Рябчука, фигура Ивана Дзюбы уже не возвышается над всеми, как раньше. Рядом очень интересный Кость Москалец (затворник с Черниговщины) и Леонид Ушкалов с Харьковщины, Тамара Гундорова и Мыкола Ильницкий... Чуть дальше — Марко-Роберт Стех, Александр Бойченко, Олена Галета, Татьяна Щербаченко, Максым Стриха, Вира Агеева, Ярослав Голобородько, Леонид Плющ, Игорь Бондарь-Терещенко, Анна Била...

Впрочем, все это очень субъективно.

Жизнь, и литературная в том числе, продолжается. А поэтому хочется верить, что худшее — позади. На оптимизм настраивает и то, что в редакционном портфеле много очень даже неплохих текстов совсем молодых писателей.

 

Руслан Тотров, главный редактор журнала “Дарьял”

(Северная Осетия — Алания, Владикавказ)

 

Чтобы попытаться определить роль и место литературных журналов в современной культуре, стоит задаться встречным вопросом: вызывает ли эта тема интерес в современном обществе? Существует ли обратная связь и если да, то насколько она прочна? Нетрудно назвать определенную социальную группу, отдельные представители которой продолжают регулярно подписываться на журналы, покупать их и читать. В основном это люди среднего и старшего возраста, сохранившие с советских времен интерес к литературной и, естественно, журнальной традиции. Однако понятия “широкая читательская аудитория” и “единое литературное пространство” сегодня не только вышли из употребления, но и, похоже, канули в вечность.

Приходится повторять банальности, но сегодня телевидение формирует идеологию, мировоззрение и менталитет российского населения, стремительно превращающегося в общество потребления в его извращенной разновидности, когда часть первая, благосостояние, добывается не трудом, а наживой, точнее, добычей, никак не соотносящейся с нравственностью. Не зря же в таком ходу гнусная, часто повторяемая с телеэкранов поговорка: “Кто не успел, тот опоздал”. Согласитесь, трудно “успеть”, отвлекаясь на художественную литературу.

Значит, журналы читают “опоздавшие”? Значительную часть их составляют те, кого власть имущие нарекли уничижительной кличкой “бюджетники”. Для них уготована другая поговорка: “От трудов праведных не нажить хоромов каменных”. Понимая это, редакция “Дарьяла” задает подписную и розничную цены журнала по принципу “богатые не читают, а бедным не на что купить”. Если говорить о тираже, то в абсолютных цифрах все обстоит благополучно для наших времен: разделив численность населения Северной Осетии на число тиража, получим, что один годовой комплект журнала приходится на 600 человек. Однако есть в этом общем одна крайне важная частность, которая способна значительно поумерить наш и без того невеликий оптимизм. Как я уже говорил, читателями “Дарьяла” являются в основном люди среднего и старшего возраста. Молодые же, за редким исключением, к серьезной литературе интереса не проявляют.

Мы попытались совершить в отдельно взятой Осетии обратный ход, вернув интерес молодежи к литературному журналу. Вот уже 10 лет, как последний номер “Дарьяла” отдается нами творчеству молодых. Мы предполагали, что молодые авторы видят и понимают наше время несколько иначе, скажем так, чем писатели старших поколений, и не ошиблись. Пришла другая, свежая литература, не всегда, быть может, совершенная, но безусловно талантливая, во многом неожиданная и непривычно искреняя. Как мы и предполагали, нам удалось привлечь к журналу молодежь. Но не все так просто в нашем мире: мы действительно получили новых читателей, но читатели эти потянулись не столько к “Дарьялу” вообще, сколько к его молодежному номеру, то есть к творчеству своих сверстников. За неимением лучшего мы приняли этот результат как положительный, и сегодня, через одиннадцать лет после начала проекта, вышел в свет одиннадцатый выпуск “Творчества молодых”.

Меня удивляют диспуты на тему “Интернет или книга”? Ответ прост, как правда: это параллельные миры, и в обозримом будущем такими они и останутся. Если развитие общества продолжится в обозначившемся направлении, бумажные книги, производство которых со временем будет только дорожать, в конце концов станут доступны лишь для так называемой элиты. Интернет же и электронные книги и учебники, гораздо более дешевые, придут к населению. Хорошо это или плохо? Конечно, плохо, как всякое неравенство. Но и в том случае, если развитие книгопечатания будет происходить по другому, более прогрессивному направлению, электронные книги все равно возьмут свое. Они уже появились, они технологичны и с каждым годом будут все более совершенствоваться. И вопрос не в том, нравится или не нравится, — это одно из направлений развития информационного общества. Тема “Интернет и журнал” вроде бы не вызывает горячих споров, но и тут немало непримиримых противников Всемирной паутины. Обычно говорят о засоренности Интернета порносайтами и прочей непотребщиной, забывая при этом, что за определенную плату и по телефону можно послушать эротические откровения, по телефону совершаются разного рода мошенничества и в конце концов координируются теракты. Все выдающиеся открытия определенная часть человечества имеет обыкновение употреблять для причинения ближним посильного вреда, а при возможности — для уничтожения себе подобных. Причина не в технике, а в людях с их комплексами и побуждениями. Что касается журнала “Дарьял”, то у нас не было ни малейшего сомнения в необходимости создания собственного сайта, поскольку мы считали своим долгом представить культуру Осетии как можно шире, а такую возможность дает именно Интернет, который гораздо мобильнее и доступнее печатного издания. Помимо собственно журнальных материалов мы помещаем на сайте цветные репродукции осетинских художников, создав Интернет-рубрику “АртГалерея” и сопровождая собрание каждого художника статьей о его творчестве. В рубрике “Фотогалерея” мы выставили более 200 первоклассных фотографий горных пейзажей Северной Осетии, исторических памятников, видов Владикавказа и т.п. В рубрике “Библиотека” помещены наиболее значимые произведения фольклора и литературы на осетинском языке и в переводе на русский. И, наконец, в рубрике “Фонотека” представлены образцы традиционной осетинской музыки. Должен сразу же пояснить: все это постоянно пополняется новыми произведениями и визуальным рядом. Интернет дал нам возможность публиковать то, что невозможно в печатном издании либо из-за больших объемов, либо из-за специфики — музыка, например. Мы планируем в скором будущем создать “Кинотеку” и размещать в этой рубрике документальные и видовые фильмы об Осетии.

Сайт привлек к журналу внимание, как принято говорить, “продвинутых” читателей. Это в основном молодые люди, которые давно уже предпочли экран монитора журнальным и книжным страницам.

Теперь немного статистики и информации. Обращение пользователей сайта к собственно журнальным материалам и материалам наших рубрик выдерживается в практически постоянной пропорции: 70% — журнальные материалы, 30% — рубрики. Около 60% посетителей сайта — жители России, более 40% — жители ближнего и дальнего зарубежья. География посещений сайта “Дарьяла” включает едва ли не все страны мира. Количество посещений за 2006 год в 60 раз превышает тираж печатного издания. В конце декабря 2006 года нашему сайту исполнилось 6 лет. В 2003 году сайт “Дарьяла” вошел в список так называемых привилегированных изданий Dmoz.org. В 2004 году Брюссельской WEB-службой “444” был назван лучшим журнальным сайтом России. За два последних года мы получили от читателей сайта 1017 писем и ответили на каждое из них. В 2006 году сайт “Дарьяла” вошел в каталог лучших Интернет-ресурсов. Это говорит о том, что сайт литературного журнала способен занимать достойное место среди любых других сайтов Интернета.

Мне не хотелось бы завершать свое выступление неким подобием победных реляций. Поэтому я скажу о главной проблеме “Дарьяла”. Полагаю, что это общая проблема почти всех литературных журналов. Это не бедственное материальное положение большинства журналов, не малые тиражи и не копеечные гонорары авторов. Проблема заключается в затянувшемся отсутствии в журнальных портфелях по-настоящему значительной современной прозы. Можно, конечно, распиарить любое сочинение, можно вручить сколько угодно литературных премий разного толка, но пока в журналах не начнет появляться настоящая проза, вызывающая не просто читательский интерес, а некое общественное эхо от прочитанного, журналам не удастся вернуться на те позиции, которые они должны занимать по определению.

С другой же стороны и по тому же определению, журналы традиционно продолжают литературный процесс, а именно процесс, если он поддерживается и получает возможность развития, рано или поздно приводит к результату.

 

Равиль Файзуллин, главный редактор журнала “Казан утлары”

 

Несколько слов о нашем журнале. Он — один из старейших литературных журналов в России и постсоветском пространстве. Издается с 1922 г. Выходил даже во время войны, когда почти все литературные журналы СССР прекратили существование. В 2006 году вышел 1000-й номер. Это событие мы отметили достойно, как важный исторический факт, как торжество татарской литературы. Прошел вечер в большом зале главного театра Казани. Издали антологию “Сияние огней неугасимых” — избранное в объеме 90 печатных листов. Сегодняшний тираж журнала — около 7 тысяч экземпляров.

“Казан утлары” издается на татарском языке. Хотя журнал считается республиканским изданием, фактически это общероссийский журнал. Поскольку татары — вторые после русских по численности в России, журнал распространяется по всей стране (правда, в сфере распространения немало трудностей. Цены на подписку в несколько раз превышают те, что в Татарстане). Часть тиража продается за рубежом.

У журналов, которые мы здесь представляем, есть общие проблемы. Нас одинаково беспокоят тиражи, учредительство, переводческое дело, выход в Интернет, гонорары и т.д. А у журналов национальных республик есть еще одна важная функция, вытекающая из объективной необходимости, — это ответственность за судьбу родного языка. Мы должны способствовать его сохранению и развитию. Журнал, после школ с обучением на родном языке (если таковые имеются!), является главным очагом и хранителем языка. Некоторые языки в России на грани исчезновения. Когда читательский интерес идет к отметке “нуль”, то на появление великих произведений рассчитывать трудно. 2007 год объявлен Годом русского языка. Если “великий и могучий” нуждается в поддержке, то что же говорить о других? На мой взгляд, 2008-й следует объявить Годом защиты языков народов России.

Возвращаюсь к конкретным делам нашего журнала. Основная работа ведется в двух направлениях: работа с писателями и работа с читателями. В принципе писателя учить невозможно, талант, он или есть, или его нет. Но направлять творчество по определенному руслу можно. Самое главное — в портфеле редакции имеются качественные произведения. Несмотря на трудности, низкие гонорары (здесь я слышал, что некоторые журналы вообще не платят авторам), пишущих меньше не стало. В Татарстане писателей с членскими билетами набирается около 300, из них, уверяю, минимум 30 — настоящие мастера. Видимо, многовековые книжные традиции дают о себе знать и в генах нынешних поколений.

В течение последних двух лет на страницах журнала прошла бурная дискуссия на тему: “Герой нашего времени”. Сколь разительно отличается понимание героя нынешней молодежью от идеалов поколения 20-х или 50-х и 70-х годов прошлого века!.. Регулярно проводим конкурсы по литературным жанрам. Год назад объявили творческий конкурс на лучший рассказ. Потоком идут рассказы и от писателей, и от доныне неизвестных авторов, т.е. читателей. Несомненно, такой конкурс отразится и на развитии жанра. Конкурс на лучшую критическую статью, проведенный несколько лет назад, привел к активизации литературных критиков. Ежегодно печатаем обширный материал по итогам литературного года. Для встречи с читателями чуть ли не еженедельно выезжаем в районы, в сельские школы. Не забыты и такие, когда-то очень популярные, эффективные формы общения, как читательские конференции. Совсем недавно в Москве при большой читательской аудитории прошла презентация антологии “Казан утлары”.

Я много лет работаю в журнале, из них почти 20 лет — главным редактором. Этот срок позволяет мне смотреть на журнальную и в целом на литературную жизнь в разном качестве: и оптимистом, и пессимистом. Хорошо, пока у нас в Татарстане со стороны руководства республики отношение к людям литературы и искусства заботливое. А так и должно быть: в рыночных условиях национальной печати самостоятельно не выжить. Но, надо сознаться, что это благополучие — состояние зыбкое. На переменчивом базисе надстройка бывает неустойчивой. В наше время многое зависит от верховноглавенствующих. Придут в руководство люди “глобального” поколения с космополитическими убеждениями — и все может измениться…

 

1 “Дружба народов” напечатала повесть “Человек без имени” одного из авторов журнала “Аполлинарий” Николая Верёвочкина в № 11 за 2006 г. С этой повестью он стал лауреатом третьей премии впервые вручавшейся в минувшем году “Русской премии” (Прим. ред.).

Версия для печати