Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2007, 3

Миг вечности поймать

Стихи

Лыко не в строку


Бабушке Настасье Петровне
У каждого в памяти что-то свое —
Различные точки отсчета...
Душистое поутру в поле жнивье,
Автобус у поворота,
Обильная к встрече для гостя еда,
Река с окунями и щукой...

Пожарищем вылизало навсегда
Деревню. Ни взгляда, ни звука.
И по миру тихо ушли старики,
Покрылась бурьяном дорога...
Но с лыком в строку: кабаки, бардаки —
Не ладится что-то у Бога.

Блаженны, которых лишил Он ума.
А в разуме много ли толку?!
От века в России то мор, то чума,
То царь, а то из лесу волки...

 
 

В провинции


Просторные лежат снега в отчизне.
Среди лесов широкие поля.
И думается: нет предела жизни,
Жить хорошо — и это знаю я.

Спокойные в полях мерцают дали,
Когда луна, когда сухой мороз.
И этот вид, как должно, чуть печален,
Но только чуть, а вовсе не до слез.

Вон там огни далекого селенья,
Где жители в своих делах мудры.
Они не знают праздности и лени,
Не грезят про заумные миры.

Они работают. Для них земля надежна.
Им время есть. И думы их просты.
Да по-иному им и невозможно —
Земля не терпит лжи и суеты.

И вижу я, чем взгляд уходит дальше,
Тем дальше мысль в глубины бытия,
И если нет в душе ни зла, ни фальши,
Жить хорошо — и это знаю я.

 

Читаю поэтов Китая


Томлюсь в компании любой
И не ловлю лафу.
Приятней мне сидеть с Ли Бо
Или сидеть с Ду Фу.

Проникнуть в суть понятий Жень
И с Дао их сравнить.
И суету, и дребедень
В себе похоронить.

Откинуть 1200 лет
И медленно понять,
Что разницы особой нет,
Когда всё это знать.

И главное, конечно, в том,
Чтоб знать и понимать.
И тишиной наполнив дом,
Миг вечности поймать.

И с ним себя соединить,
И тем себе помочь.
Потом подруге позвонить
И провести с ней ночь.

 

Отходная


Юность кончилась гусарская,
Срок пришел иной поре.
Разговоры о лекарствах
В октябре и ноябре.

Сквозняки, радикулиты,
Это — можно, то — нельзя...
С голосом давно пропитым
Песенка иссякла вся.

Спотыкнешься, поскользнешься,
Еле встанешь, в пальцах дрожь...
Над собою посмеешься,
Выпьешь с горя. И помрешь.

 
 

Сошествия с Пантеона


Мы были героями сплетен,
Мы пищу давали молве,
Мы жизнью играли, как дети
Играют мячом на траве.

С друзьями легко пасовались,
Легко забивали голы,
Куда не просили, совались,
И нас не пугали углы.

Мы против течения плыли,
Ходили шутя на руках,
Мы так безоглядно любили...
И всё же, увы, в дураках.

И свечи почти догорели,
И трепет уходит из рук.
Как быстро же мы надоели
Друг другу и всем вокруг.

Поблекли цветы на обоях,
И к ужину некого звать...
Вот так и уходят герои,
Что впору вослед им зевать.

 

Отход ХХ века


Как давно все это было, в прошлом веке.
Ну а в сущности — совсем вчера.
Россияне, алкаши, почти калеки,
похмелиться не успевшие с утра,
очумевшие от цен и олигархов,
в телешоу погрузившие мозги,
разменявшие Платона и Плутарха,
кроме долларов не видели ни зги.

Да и долларов не видели, конечно,
разве только в криминальных новостях.

Эх, страна моя, разбитая скворешня,
что бы ни случилось — все пустяк.

Захотелось воли каждой птахе —
на мякине птаху провели.
Слава Богу, при своей рубахе,
и в карманах есть еще рубли.

Нам любую вдолбят ахинею,
может, и оденут — лет на сто —
в яркий шарфик (петелькой на шею)
и в смирительное модное пальто.

Мы нацепим сами под одежку
новые нательные кресты.

Подожди, дружок, еще немножко,
отойдешь и ты.

 
 

* * *


Оле и Сергею Сергеевым

И чтоб хоть что-то в жизни завершить —
Две строчки или цикл стихотворений, —
Не помешало б для себя решить
Проблему собственных мировоззрений.
И будь оно в единственном числе,
То не было бы и меня на свете.
Но как же быть с бумагой на столе?
С неуправляемым инстинктом этим?
Ударят в глаз или всего лишь в бровь,
С оттяжкой по спине ли мокрой плетью,
Но невзначай возникшая любовь
Останется до срока междометьем.
Начертан свыше этот странный путь,
Во всех кругах сопровождает слово.
Но как же завершить хоть что-нибудь?
Хоть что-то завершить не бестолково?

 

Элегия


Страна моя патриархальная,
Как быстро ты идешь вперед!
Понты корявые вокзальные
Уже освоил твой народ.

Блокбастеры и саундтреки
Сомкнули плотные ряды —
Продвинутые человеки
Вручают нам свои труды.

От них ни холодно, ни жарко —
Не в старого коня овес.
По мне — так мертвому припарка,
Но я в другом формате рос.

Я в детстве лазал по деревьям,
Гонял в ночное лошадей…
Где ты теперь, моя деревня?
Кто я теперь среди людей?

Кругом менты, вокруг бандиты —
Герои дня — их пруд пруди.
Уже мои все карты биты,
Уже и жизнь-то позади.

Уже межи не перемерить,
Коржей лежалых не жевать.
Уже ли женам можно верить,
Когда б не общая кровать?

Когда бы не любовь-злодейка
Среди паскудной маеты?
Но снова наша жизнь — копейка,
А наши дети — не цветы.

Они прилипли к мониторам
В кирпичных камерах квартир.
На кой им шут полей просторы,
И прочий вздор, и прочий мир?

Они гуляют в интернете:
Резвятся в сайтах, в чатах спят.
Не остается мест на свете
Где б не гонял Макар телят.

Нет, мы не в бане, что нам париться?
В глаза порнуха, в рот компот!
Кому положено — состарится,
Чему назначено — придет.

Никто природы не обманет,
И ей начхать, что вы круты.
Как ни крути, а солнце встанет,
И это вовсе не понты.

 

Сосед


Штиблеты скинув на паркет,
Носки на батарею,
Бухает за стеной сосед
И никого не бреет.

Сивуху цедит до утра
И в гордом одиночестве,
Ему поэзия сестра,
И спать ему не хочется.

Провинциальные миры
Тесны хмельному гению,
Он льет в налитые шары
И тешит душу пением.

Он не включает новостей
И отвергает общество.
Он зол на сильных всех мастей,
Он сам себе высочество.

За всех униженных он зол,
За всех обиженных…
Век технологий, произвол,
Дворцы и хижины.

 
 

 

Версия для печати