Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2006, 9

Пока люблю, вся мудрость в настоящем...

Стихи

            * * *

Через поэзию России
любить Россию я могу
и без надежды, в дни плохие,
невыносимые, какие
не пожелаешь и врагу.

Через поэзию России
Любовь к России берегу.

 

            * * *
Сутки —
          белый день
в раме двух ночей.
Жизнь —
          мой беглый свет
между двух огней,
ибо ночь утробная
матери —
          не мрак,
ну а тьма загробная —
звездной ночи
знак...

 

            Спиной к окну...


Спиной к окну, лицом к экрану,
теряя волю, каменея,
торчишь, подобно наркоману —
едва ворочается шея.
Что смотришь тупо, как скотина,
перебирая кнопки пульта?
Рябит цветная мешанина,
неистощимого масскульта.
Приговоренно час за часом
переключаешь ты бездарно
себя, куски из жизни с мясом
выхватывая фрагментарно.
Мой современник, бледный пленник
крутых возможностей эпохи...
с неврастеничкой неврастеник —
любви спортивной скоморохи.

А век глядит на эти крохи,
как пылесос — вчерашний веник.

 

            За этой дверью...

За этой дверью правда обо мне.
А я спешил. Стучал в другие двери,
где нет вопросов, где живет доверье,
неведенье, подобное весне.

Пока живу, я не сыграю в ящик,
пока пою, та правда не нужна,
пока люблю, вся мудрость в настоящем,
а будущему с прошлым — грош цена.

Но в тишине, в бессоннице — итоги
встают передо мной наедине:
я вижу — дверь, где правда обо мне,
распахнута. Я медлю на пороге.

Все, что не знал — предъявится мне вдруг,
все, что забыл — напомнится... Как воры,
в засаде — сплетники и репортеры,
среди зевак — о, господи! — мой внук.

А где критерий? Слава до потери
стыда? И правда до блохи?..
Я за собой захлопну плотно двери,
из-под нее просуну вам стихи...

 

            Девишник

Пели женщины бывалые,
разведенки пели, матери,
пели вдовые, усталые,
с белой водкой на белой скатерти,
выпивали, складно пели —
молодели, хорошели,
называли друг дружку ласкательно…

Видеть больно, слушать их больно.
Навоевались. Довольно!

 

            * * *

Миллионная столиц
череда
промелькнула, а ни лиц,
ни следа,
ни имен... Гляди вокруг —
в вихре дней
не утратить бы подруг
и друзей!
Ты терять их не привык,
и жива
память, пусть не материк —
острова.
Радостей архипелаг
и обид,
а на дне безмолвный мрак
атлантид.
Океан наполнил пасть
пустотой...
ты к нему, чтоб не пропасть,
стань спиной.
Повернись к тому лицом,
что сберег:
все, что мог перед концом
и не мог...

 

            Ждущие

Себя измучившие всласть,
все ждали, ждали — этим жили,
хозяина боготворили,
зубодробительную власть.
И видел я у этих темных
такое выраженье лиц,
как в поликлинике, в приемных,
у бледных пленников больниц.

 

            * * *

Тяжело умирают в России старухи
в непривычно тягучее мирное время,
когда нет голодухи, разрухи,
войны, лагерей, очередей и разлуки, —
тяжело умирают в России старухи,
когда их не ломает непосильное бремя...

 

            Под гитару

Не заметил, когда
я весну перерос,
не заметил, когда
распрощался я с летом.
Не заметил, когда
стал поэтом всерьез,
не заметил, когда
перестал быть поэтом.
Убывающий луч,
старый шар голубой,
переливы текут
ускользающим дымом...

Не заметил, за что
стал любим я тобой,
не заметил, за что
перестал быть любимым.
Я на камень теперь
преклоняю главу,
прошатавшись по улицам
с волчьим билетом,
но пока я живу —
вдруг проснусь наяву,
вдруг любимым проснусь
и поэтом!

 

            * * *
Голову задрав,
у стены стоишь:
прошлогодний снег
сбрасывают с крыш.

Вот бы заодно,
торопя весну,
да смахнуть рукой
напрочь — седину!..

 

            * * *
Простите, в единственном роде,
единственный в мире такой,
я сам не разгадан в природе,
где тайны нет никакой.
Зачем меня время итожит,
и гложет мне сердце, как соль?
Никто за меня не может
принять и нести мою боль.
Незримая нить — летучий
мой луч — продолжая полет,
из глаз пропадает за тучей,
но знаю, куда ведет.
Еще скажу — оторвется
от вас, от земли, от меня,
но не от родного солнца,
но не от живого огня.

 

            Новый век
В московском гуле и гаме
над свежими куполами,
как грибы, при мокрой погоде
зеркальные банки растут.

В подземном переходе
старушки с орденами
надтреснутыми голосами
советские песни поют...

 

            * * *
Считающий обузой
профессию — поэт,
заигрывал я с Музой
по молодости лет,

А все же верил тайно,
что послужу перу,
что не умру случайно,
как спичка на ветру.

Глядишь, теперь со мною
закончил век игру.
Увенчан сединою
на молодом пиру

шалю ли я?.. Но шлюзы
не для живой реки.
Ответственно — без Музы!
трудиться не с руки...

Мне весело и грустно
перед твоим лицом:
прости меня, искусство,
что не был я жрецом.

 

            Сонет в пути

Идти своим путем приходится с оглядкой
На караван вершин и хоровод теней —
По медленным камням в обход чужих ролей,
С оглядкой на богов, не веря славе гладкой —

Идти своим путем, идти до боли сладкой
По одиночеству, и на исходе дней
Узнать, что слово стало времени верней,
А твой конечный пункт отмечен пересадкой

В мир, где поэзия, как радуга-дуга,
Где ноосферы свод вокруг земли зеленой
Строками напоен, чтоб ливень, как влюбленный
Пролился рифмами на крыши и луга,

Чтоб кто-то в радуге увидел изумленный
Улыбку, на твою похожую слегка...

Версия для печати