Всегда на вечерней глухой тишине
Мне сердце сжимая, взывая ко мне,
Унылы, как прадедов будни,
Как вой
Осеннего ветра во мгле буревой,
И предкам верны, и темны под дождем,
Стоят эти башни в Таргиме моем.

С веками сражаясь, держа высоту,
Как строгая стража, застыв на посту,
Собою измеривши времени путь,
Прямясь, — ведь нельзя их сломить и согнуть,
Как будто надгробий угрюмейших ряд,
В Таргиме моем эти башни стоят.

О если б сегодня увидеть я мог,
Что видели предки во мраке тревог,
Измерить и взвесить, постичь до конца
Все то, что когда-то сжигало сердца,
Тогда что ни день приходил бы я к ним,
Поклон отдавая хранящим Таргим.

И ветру свой ропот вверяя всегда,
Твердят, что была неизбывной беда,
Все хором гласят и вещают поврозь,
Как предкам прославленным тяжко пришлось,
Храня прародителей честь и уклад,
В Таргиме моем эти башни стоят.

И с ветром осталась ушедших тоска,
А ярость клокочущей Ассе близка.
И туча надвинулась на крутосклон,
Как будто бы горе минувших времен.
Туман перед взором проводит моим
Все прошлое предков и рвется в Таргим.