* * * 
Я «Гамлета» читал в трехсотый раз.
Слова, слова, слова — и все на месте.
Как будто это с нами и сейчас.
Мы расквитались с миром честь по чести.

Никто теперь ни в чем не виноват.
Мы все бесплотней, легче час от часу.
А зрители привстали и глядят: 
ну, каково придется Фортинбрасу? 

1 мая 2003

* * * 
Продан Иосиф — недорого, лишь бы сбыть,
лишь бы любви отцовской больше не знал.
И караван с купцами отчалил — плыть да плыть.
Нам-то известен истории той финал.

Будет в Египте тюрьма и царский чертог.
Ну а пока тоска и братский привет.
Пусто кругом — пустыня, но, видит Бог,
надо любить, другого выхода нет.

2 мая 2003

* * * 
Из слова выйти и вернуться в слово,
отведав жизнь по полной и без льгот.
Она текла медово и свинцово,
прозрачней и темней из года в год.

Она несла по временам и долам,
ни устали не зная, ни препон.
И становилась боль понятным словом,
сначала боль, все прочее — потом.

2 мая 2003 

* * * 
Я взобрался на теплую спину коня — 
и казалась полетом небрежная рысь.
Уноси из минувшего детства меня,
только, если получится, снова вернись.

Здесь тебя ожидают родные края,
заливные луга и купанье в реке.
Подрастает мальчишка, такой же, как я — 
он удержит поводья в шершавой руке.

27 мая 2003 


Друзьям детства

1

Переплыть на ту сторону — дело чести,
для начала хотя бы в узком месте.

На тот берег, который совсем другой,
в первый раз ступить нетвердой ногой.

А потом уже проще. Поплыли? Да…
Только руки-ноги, вода-вода.

Только белый свет, да со всех сторон.
Далеко-далеко на лодке Харон.

2

В лето верится больше, чем в зиму.
Детство помнится дольше, чем старость.
Мы грибы собирали в корзину.
И полезна была нам усталость.

3

Хватит чваниться да гоношиться,
вспомним времени вопреки: 
хороша была в котелке ушица
в прошлом веке на берегу Оки.

Из всего мирового благополучья
только есть в ночи — что костер да суп.
Бросишь высохшие сучья — 
вспыхнут… Смотришь — еще несут.

Тут совсем ничего другого не надо –
все сполна. Скорее даже — с лихвой.
А собака из далекого сада
лает — и вдруг переходит на вой.

4

Когда в окно на третьем этаже 
стучат — не по себе любому,
кто жив еще, проснулся и сидит
за книгой, за обедом или просто
на стуле в полудреме отдыхая,
конечно, если в доме тишина,
что в общем редко — это не деревня.

И даже вздрогнешь, может быть, когда
услышишь стук отчетливый в стекло,
и голову так резко повернешь, 
что в шее что-то хрустнет, но без боли
на этот раз. И тут же станет ясно: 
ведь это та же самая синица,
что прилетала сорок лет назад.
С таким же неподдельным любопытством
она смотрела на меня другого — 
я был поменьше ростом и умом — 
но вот тогда мы поняли друг друга.

5

Хорошо в России любить березки,
по грибы ходить в одиночку.
Говорить про себя по-великоросски
и не ставить на прошлом точку.

А проснувшись, увидеть: 2003-й.
Ничего себе, довелось ведь.
Только жаль, что многих уже не встретить
и усталость никак не сбросить.


Оказалось — Россия все же дана

* * * 
Мне уже не думается: мы.
Отстояла ты свои права.
На исходе сгорбленной зимы
прорастет глухая трын-трава.

Говори, что хочешь, говори…
Раньше было больно, нынче — нет.
Я глаза закрою: раз, два, три…
И сумею — промолчу в ответ.

Ты же, сколько хочешь, говори
обо мне — но лучше без меня.
Что-то там трепещется внутри
на исходе стоптанного дня.

* * * 
Никуда я пока не делся, 
из беспамятства вышел и тьмы.
Я проснулся, умылся, оделся.
И привычно подумал : мы…

Только нет ни овала, ни круга,
снова угол — пять метров в длину.
И безумные вести с Юга: 
кто-то начал вчера войну.

* * * 
Уважаю выбор — он тем хорош,
что потом — себя одного кори.
Только б снова не съела ложь
все равно — снаружи иль изнутри.

Оказалось — Россия все же дана,
как ее ни склоняй, в любом падеже — 
нам — единственная страна
и другой вовек не будет уже.

20 марта 2003


Стихи 2004 года

1

Утонула в снегу аллея.
Снова Фет из окна глядит.
Перечеркивай, не жалея,
дорогой допотопный вид.

Потому что крутые годы
поменяли местами нас,
нет ни дома, ни той погоды,
да и свет тот давно погас.

Все прошло — ничего не значит.
Разорви и на ветер брось.
Только что-то вдали маячит — 
в чутком сердце отозвалось.

2

Люблю февраль, за то, что он последний
метельный месяц в нынешнем сезоне.

Однажды утром пью перед работой
зеленый чай с кусочком шоколада.

Какое солнце ясное восходит
из-за трубы соседнего завода.

Труба дымит на утреннем морозе,
и дым ее оранже-фиолетов.

Мы расстаемся, но глаза закрою
и там внутри опять тебя увижу,

как это солнце — крохотная точка,
что в бездне тонет и никак не гаснет.

Люблю февраль за то, что он — последний…

3

И злобу дня, и ночи Млечный Путь,
который, помнишь, протекал над нами,
мы без труда сумели обмануть
и сами утонули в том обмане.

А под горой стоит темничный дом,
а на горе ликует светлый терем.
Мы все равно куда-нибудь придем — 
так решено, хоть мы пока не верим.

4

Ветер с рынка. Пахнет чебуреками.
Городская пыльная весна
на меня глядит глазами честными.
А народу — улица тесна.

Все в порядке — скоро время летнее.
Будет отпуск — никаких забот.
Стану веселей и незаметнее.
До свиданья, городской народ.

Вспоминайте, лишь когда захочется.
И прошу — не отмечайте дат.
Подрастает молодая рощица,
Птицы перелетные летят...

5

Ночного паводка тревожный низкий вой.
А утром — новый оползень под садом,
размытая плотина, сам не свой
карась в корытце пойман детским взглядом.

Вода уходит — все кругом вода.
Дня через два опять зазеленеет
в овраге молодая череда.
И — стрекоза легко блеснет над нею.

6

Расставить все по своим местам — 
и будет удобно нам.

Мы станем кофе пить-попивать,
болтать и стихи читать.

Какие светлые нынче дни.
Звени, синица, звени.

Но только где они — те места? 
Пуста дорога, пуста.

7

О, синица, синица!
Мне с тобой не сравниться.

Твой свист-пересвист
так тонок и чист.

Только б слушать в тишине
и не помнить обо мне.

8

Из низины потянет прохладой,
настоянной на болотных травах,
на терпкой коре ивняка
и долгой памяти.
А ты — помнишь тот поцелуй? 
Какая ветхая жизнь –
чем больше живешь, 
тем важнее становится…

9

Все больше думаю о Родине — 
спокойно, медленно, с любовью
не выдуманной, не по моде, не
по должности, без многословья.

Помимо горечи, помимо 
сомнений и противоречий
она по-прежнему любима
простецким сердцем человечьим.