Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2004, 10

И я вернулся в преисподню...

Стихи


Мы — это мы

То дождь, то холодно… Другими мы не станем. 
Жизнь — радость и печаль, из слез и смеха — смесь.
Мы так живем, мы ленимся, буяним…
Мы — это мы, такие мы, как есть.

Живем, а дождь идет то тише, то сильнее…
То морем выльется, то капелькой одной…
И капля каждая, что моря тяжелее,
Беззвучно падает на камень мостовой.

Вот и сегодня день дождливый, непогожий…
И вздрагивают камни мостовой
На тихий звук шагов. Идет, насквозь промокший — 
По улице — прохожий пожилой.


* * * 

Грехи мои!
Чем дальше — гнут меня все ниже,
Ниже, ниже…
На нитку памяти
Все нижу их и нижу…
Порвется нить — 
Рассыплется, боюсь,
Бесовский бисер — 
Весь из мелких бус…
И все, как на подбор,
Все на тебя похожи.
Ну, кроме разве что
Единственной, одной…
Потом смотрю: 
Да нет, 
И эта — тоже.

* * * 

Тысяча и одна ночь
Пройдет, как один миг…
Прочтем, отшвырнем прочь
И эту, одну из книг.
Тихо, без шума, без крика, молчком, тайно и срочно — прочь! 
Да была ли когда она, тысяча и одна ночь!

Мир архаичен. В архив — его! У нас, что ни день — заря! 
Куда идем? От чего бежим? И что позабыто зря? 
Пить захотели, нашли что пить! Давай осушать моря…
А рыбе негде и нечем жить, и некому ей помочь…
И не заря над землей, а тьма — тысяча и одна ночь.

Смертный — умрет, идущий — уйдет, живущий — сиди, жди! 
Над бездной — тоньше волоса мост, можешь — переходи! 
Если выбрал одно из трех, на два других не гляди! 
Они не другие, поверь, они такие же, точь-в-точь!
Так устроено все, не одна — тысяча и одна ночь.

Божье творение — этот мир, плох он или хорош.
Семя Ноево — этот мир, похож он иль не похож.
Но если мир, в котором живешь, — сказка, выдумка, ложь,
То почему забывают нас и прогоняют прочь? 
Тихо, без шума, без крика, молчком, тайно и срочно — прочь!
Вот тебе в тысячу первый раз — тысяча и одна ночь!


* * * 

Дух — это внутреннее зренье.
А тело — собственно глаза.
Мы выбрали для поселенья
Души бессмертной — небеса.

Объятый ужасом смертельным,
Я это тело покидал,
Но духа зрением отдельным
Миг своей смерти наблюдал.

Дух — умудрился зацепиться
Там, где ни петель, ни крючка,
Где ока тайного зеница
На дне хрустального зрачка.

Смотрел, не в силах оторваться,
Как тучи сеют смерть и смрад,
И видел — черти веселятся,
Я видел — ангелы грустят.

И вдруг увидел и услышал
Тебя, твой голос, звук — без слов.
Ты звал меня куда-то выше — 
И я откликнулся на зов.

И в этой самое мгновенье 
Сломалось что-то, сорвалось.
Дух — это внутреннее зренье.
«Вернись!» — твой голос произнес.

И я вернулся в преисподню,
На эту землю снова жить.
А как — уже забыл, не помню,
Я был приговорен забыть.

Версия для печати