...по  другую  сторону  молчания...  
                                      М. Мамардашвили

ворохом  старых    легенд  
бредом  рассказанных  сказок  
я  —  отставной  манекен  
ордена  третьего  глаза.  
здесь  голоса  не  те  
здесь  брат  кидает  брата  
я  стал  собой  там  где  
каждый  —  делец  и  оратор.  
я  стал  с  собой  на  ты  
там,  где  идти  не  многим.  
где,  увидев  следы,  
всякий  свернёт  с  дороги.  
нам  с  тобой  —  до  межи.  
дальше  —  тропа  другая.  
видишь  —  смотри:  дрожит  
тень  —  это  я  у  края

чужой  болью  
разбит,  расколот.  
за  тем  полем  —  
горит  город.  
за  тем  лесом,  
вон  в  том  доме  —  
с  пустых  полок  
сошла  плесень...

и  день  —  долог  
и  мир  —  тесен

без  этих  проклятых  стен,  
ты  веришь  —  мне  будет  проще  
когда  я  оставлю  росчерк  
вот  здесь,  на  твоём  листе.  
ты  веришь  —  мы  будем  жить,  
и  смерть  никогда  не  приснится.  
а  время  сотрёт  границы  
и  спутает  падежи.

когда  ты  пойдёшь  по  меже,  
когда  ты  меня  услышишь  —  
то  веришь,  мне  станет  чище,  
и  знаешь  —  стало  уже.  
зажмурься,  считай  до  пяти  —  
так  лучше,  так  проще,  так  надо.  
три  метра  вперёд:  от  окна  до  
двери.  теперь  иди.

но  посох  измерен  
взглядом  волчицы.  
кто-то  за  дверью.  
кто-то  стучится.  
тише  и  тише.  
шепчет:  да  что  мне...  
слышишь?  —  не  слышу.  
помнишь?  —  не  помню.

седой  волос  —  
не  та  веха.  
чужой  голос  
вернул  эхо.  
швырнул  костью  
где  пёс  воет...  
ты  ждал  гостя?  
да  их  —  двое,  
пришли,  что  ли?  —  
спросил  тихо:
ты  кто?  —  Доля.  
а  ты?  —  Лихо.

твой  взгляд  незаметен,  
бери  даже  выше:
их  двое,  ты  —  третий,  
вас  трое,  ты  —  лишний,  
но  вышла  на  деле  и  
бросилась  в  руку  
сплетённой  материей  
знаков  и  звуков  —  
та  самая  малость,  
что  может  без  тела...  
а  строчка  —  осталась,  
а  строчка  —  слетела.

а  строчка  слетела  —  её  не  поправишь,  
я  тут  наловчился,  я  здесь  очень  прочно  
привык  вышибать  эту  пыль  из-под  клавиш.  
я  эти  стихи  посвящаю  построчно:
любителям  ливней  и  мусорным  бакам.
я  картридж  заправил  подаренной  лентой.
и  что  мне  в  Москве,  в  Катманду,  в  Паго-Паго  —
я  здесь  —  непричастный,  я  здесь  —  безбилетный,
проездом,  любуюсь  останкинской  башней.
а  может  —  шпион  межпланетный:  бывает.
мой  друг  перекинулся  на  патриарших.
мой  критик  вчера  утонул  под  трамваем.
туда  провалился,  а  может  —  оттуда,
где  в  мокром  асфальте  впечатаны  рельсы  —
однажды  наружу  просунется  чудо:
ботва  мандрагоры,  отжим  эдельвейса.  
рум-негро.  скоч-виски.  румяная  вобла.  
мясные  консервы,  а  там  —  незаметно  —  
гомункул,  мой  брат  из  пробирки,  из  колбы.  
я  чую  —  здесь  пахнет  парадом  планет,  но

прости  мне,  я  не  хотел  
чтоб  так.  но  не  будь  в  обиде:
иначе  нам  просто  не  выйти
из  вороха  тесных  тел.
ты  знаешь,  мы  не  волхвы.
и  даже  совсем  не  птицы.
я  здесь  —  чтоб  успеть  проститься,
но  мне  не  успеть,  увы.

когда  мы  пойдём  по  меже
и  неба  коснёмся  грудью  —
мы  станем  почти  как  люди,
и  веришь  —  стали  уже.
и  рухнут  все  стены  —  враз.
мы  будем  как  есть  —  бессмертны,
и  брызнет  магия  света
в  пустые  пролёты  глаз.

в  пустые  пролёты,  
не  смерив,  не  взвесив.  
где  посох?  —  да  вот  он!  
где  ветер?  —  да  здесь  я!  
в  пустые  пролёты,  
по  высохшим  крышам...  
ты  ищешь  кого-то?  
ты  —  всё  ещё  —  ищешь?  
ведь  скоро  весна  и  
весь  ветер  —  оттуда...  
ты  слышишь?  —  не  знаю.  
ты  помнишь?  —  забуду.

россыпью  пыльных  легенд  
бисером  сказок  грустных  —  
ты  не  услышан  никем,  
да  и  никем  не  узнан.  
здесь  голоса  не  те.  
будто  бы  стало  тише.  
в  городе  вечных  стен  
снова  молчат  афиши.  
здесь  новый  блеск  витрин  
старой  бедой  играет.  
видишь  —  скорей,  смотри:
тень  —  это  ты  за  краем

сестрой  болью  
не  взят,  не  понят.  
твоя  Доля  
твой  путь  помнит.  
твой  путь,  выход,  
вы  с  ним  братья.  
но  вот  Лихо  
тебя  схватит,  
сожмёт,  стянет,  
сотрёт  фальшью...

а  ты  —  прямо  
а  ты  —  дальше

да  хоть  бы  и  сразу,  
да  хоть  бы  и  первым,  
а  может  —  по  следу,  
а  может  —  за  Долей,  
я  —  сотканный  светом,  
оплаканный  болью  —  
во  мне  до  отказа,  
натянуты  нервы.  
во  мне  до  предела  
накручены  жилы.  
как  Доля  вела  —  
только  вдаль  уводила.  
как  Лихо  пришло  —  
так  свернуть  не  давало,  
пройти  не  хотело,  
простить  не  спешило,

встречало  рассветом,  да  взглядом  волчицы  
домой  уводило  —  да  что  мне,  да  я  бы  
о  всём,  что  случилось,  о  всём,  что  случится  —  
я  всё  б  написал,  настрочил,  накорябал,  
и  как  мне  ещё  говорить  то  что  я  из  
немногих  кто  помнит  дорогу  до  дома:
я  всё  объяснил  бы  вот  так,  не  стесняясь,  
поэтому  жаль  если  мы  незнакомы  —  
ведь  в  городе  всякий  подумает  видя  
меня  сквозь  пустую  дверную  глазницу  
что  может  бандит  или  прочий  грабитель  
и  как  через  дверь  мне  с  тобой  объясниться  
что  я  это  ты  и  стою  там  за  дверью  
что  атман  есть  брахман  и  кто  мне  поверит  
когда  я  негромко  скажу  это  перед  
закрытой  на  ключ  оцинкованной  дверью.  
на  улице  хуже,  ну  ладно  в  трамвае  
дорогу  узнать  и  спросить  о  погоде  
а  если  тебе  я  в  пустом  переходе  
признаюсь  в  любви  или  просто  залаю  
и  ты  улыбнёшься  в  ответ  —  будет  чудо,  
а  может  быть  сразу  дойдёт  и  до  комы,  
вот  видишь  как  жаль  если  мы  незнакомы,  
вот  видишь  как  трудно  найти  что  ищу,  да  
не  спорь  ты.  и  так  все  тут  спорят,  ты  лучше  
скажи  мне  когда  нам  обратно,  а  то  мы  
вот  так  и  уйдём,  а  какой  я  попутчик  —  
я  просто  тебя  провожаю  до  дома.

я  просто  не  к  месту,  я  просто  случаен,  
как  всё  что  случается,  всё  что  случилось,  
я  всё  рассказал  бы  на  кухне,  за  чаем,  
я  всё  бы  открыл  —  на  потеху,  на  милость
седому  волхву  или  грустному  старцу,  
лесному  зверью  или  огненной  птице.  
я  много  бы  дал  чтоб  вернуться,  остаться,  
но  больше  бы  дал  чтобы  не  возвратиться  
совсем.  никогда.  никуда.  ниоткуда.  
я  знаю  я  отдал  бы  всё  за  такое.  
а  так  —  я  потерян,  а  так  —  я  спокоен,  
пока  я  не  узнан,  не  понят,  покуда

я  снова  один  из  тех  
кто  знает,  что  быть  нам  некем.  
смотри  —  уплывают  реки,  
они  не  вернутся  вверх.  
они  не  вернут  домой.  
они  не  отравят  ложью.  
останься  собой  как  сможешь,  
а  руки  —  рекой  умой.

разбитый,  смотри  —  ты  весь
от  верха  до  дна  измерен.
но  вот  я  открыл  все  двери,
а  значит  я  тоже  здесь.
я  —  новый,  другой,  чужой.
и  нет  меня  —  запасного.
мы  встретимся,  встретимся  снова  —
когда-нибудь  там,  за  межой.

но  в  этом  дожде  я  
забыт  и  потерян.  
мы  встретимся  через  
пространство  материй,  
в  пустыне,  в  пещере,  
в  лесу,  но  по  сути  
мы  встретимся  через  
столетия,  судьбы  
в  мелодии  гордой,  
забытой  и  дивной,  
в  последнем  аккорде  
непролитых  ливней,  
в  подъезде,  на  крыше,  
на  чистой  ладони...  
да  слышишь  ты?  —  слышу!  
да  помнишь  ли?  —  помню!..

не  тот  омут.  
не  та  яма.  
теперь  —  к  дому.  
а  дом  —  прямо.  
не  тот  клевер.  
не  те  травы.  
тропа  слева,  
тропа  справа.  
следи  взглядом:
домой  —  в  гору.  
а  дом  —  рядом.
а  дом  —  скоро.

да  хоть  бы  и  рядом,  
да  хоть  бы  и  скоро  —  
послушай,  нам  надо  
домой,  а  не  в  город,  
я  здесь  на  ладони,  
хоть  так,  хоть  инако  —  
я  стал  здесь  агонией  
звуков  и  знаков,  
я  боль,  я  не  чтиво,
не  дамся  и  в  руки,  
я  стал  здесь  мотивом,  
прелюдией  к  фуге,  
законченной  темой...

все  ниже  и  ниже
над  городом  —  темень.
я  знаю,  я  вижу.

я  вижу,  мне  снится:
горит  этот  город.  
и  гаснут  глазницы.  
а  в  городе  скоро  
настанет  погода  
и  высушит  крыши...

ты  ищешь  кого-то?
ведь  правда?
ведь  ищешь?..

а  в  городе  скоро  избесится  лето  
и  город  устанет,  растает,  поникнет  
и  в  каждом  подъезде  найдутся  поэты  
и  скажут,  что  мы  как  деревья,  как  книги,  
как  сны,  и  т.п.,  ни  отнять,  ни  убавить  
и  весь  этот  бред  надо  слушать  спокойно:
у  нас  как  у  каждой  страницы  есть  память.  
у  нас  как  у  всяких  деревьев  есть  корни.  
но  мы  не  деревья,  их  корни  под  землю  
уходят,  у  нас  эти  корни  —  за  небом  
и  память  у  нас  не  такая  совсем  и  
вообще  я  закончил  об  этом,  и  мне  бы  
сказать,  что  не  стоит  и  слушать  их  вовсе  
когда  бы  твой  голос,  твой  взгляд  не  напомнил  
что  скоро  зажжётся  костлявая  осень  
и  бросится  в  лёд  этой  узкой  ладони  
своей  рыжиной  из  разбрызганной  сини,  
я  вспомнил  бы  дальше,  но  вспомнилось  это,  
я  вспомнил  бы  всё,  но  не  смог  —  так  прости  мне  
весь  этот  бессмысленный  трёп  о  поэтах.

ведь  этот  бессмысленный  город  устанет  
от  новых  рассветов  на  старых  полотнах,  
от  вечных  теней  —  бестелесных,  бесплотных  
на  спицах  столбов  и  окалине  зданий:
мосты  и  деревья  и  прочие  камни  
и  лица  домов  и  особенно  улиц  —  
разбитых  усталых  растраченных  улиц  –
уже  не  очнутся,  не  брызнут,  пока  мне  
не  станут  открыты  растенья  и  звёзды,  
пока  мне  не  хватит  последнего  тома,  
я  снова  у  двери,  я  снова  как  дома,  
мне  снова  как  дома  —  свободно  и  просто,

и  как-то  совсем  тепло.  
и  как-то  совсем  уютно.  
а  ливень  случился  утром  —  
он  чуть  не  разбил  стекло.  
он  снова  в  меня  макнул  
свой  запах,  густой  и  сочный.  
я  видел  себя  той  ночью  –
три  метра:  от  двери  к  окну.

три  метра  —  теперь  уже  
обратно,  и  снова  к  двери.  
ты  знаешь,  ведь  мы  —  ты  веришь  —  
давно  идем  по  меже.  
три  метра,  и  снова  три:
и  мы  —  по  кромке,  по  краю.  
и  бисер  в  руках  играет,  
а  тени  —  дрожат,  смотри...

              * * *

выжженных  сказок  дым,  
нежить  чужих  видений  —  
это  не  я,  не  ты.  
это  схлестнулись  тени.  
здесь  по  старым  следам  
новая  ночь  торопит.  
нам  —  до  межи,  а  там  —  
дальше  —  другие  тропы.  
дальше  —  не  те  что  здесь.  
дальше  —  межа  другая.  
я  остаюсь  как  есть:
я  остаюсь  —  у  края.

я  остаюсь  —  без  вины.  
я  остаюсь  —  без  сути:
звоном  легенд  иных,  
сказками  новых  судеб.