* * *

Я принесу тебе только волнение ветра. 
В мартовских вербах — шмелей серебристую дрожь,
Не соглашайся, не вздумай попасться на это. 
Ты и не знаешь, как ты беспечально живешь.

Чтоб не проснулся — неслышно и нежно ступаю. 
Просто приснилось. Не думай. Как прежде, живи. 
Раем покажется малая милость земная 
Перед сияющим лезвием вечной любви.

                 * * *
Раздастся ли голос
В огромной, заоблачной выси.
Промчатся ли кони
По улице, полной трамваев.
Мне хочется плакать, как в детстве,
И тихо молиться
От вечного счастья,
Что я, словно небо, живая.

Хватает мне музыки, крыльев, 
Пронзающей боли, 
Чтоб каждое утро
Сливаться с высоким светилом. 
Дай, Господи, счастья, 
Чтоб сердце в телесной неволе 
Ни капли росы, ни листка, ни цветка 
Не забыло.

       24 декабря

Сегодня пахнет будущей весной, 
Хотя разлука затянула стекла, 
Хотя герань оконная продрогла, 
А счастье и не знается со мной,

Поскольку есть тепло из батарей.
— Не плачь, послушай сказку: «Жили-были...»
Как вкусно пахнут булочки с ванилью...
— Не плачь, весна почти что у дверей.
Сегодня мне особенно легко
Отчаяние выдать за улыбку. 
А снег опять напоминает скрипку. 
И все-таки — весна недалеко.
                
                  * * *
                   1

Не снись мне, небо, я уже не птица. 
Уже на онемевшее крыло 
Холодный луч рассеянно ложится 
От солнца, что сегодня не взошло.

Приснись мне, небо, я слепа без солнца, 
Я в человечий сброшена приют. 
Здесь верят в то, что радость к ним вернется, 
Но крылья лишь железные куют.

                   2

Рука. Крыло. Предчувствие полета. 
Холодный вскрик стального самолета. 
И теплый оклик брата-журавля.

Я ненавижу транспортные крылья
От собственного горького бессилья: 
Конец полета — черная земля.

                 * * *
Ты говоришь: — Не будет листопада. 
В деревьях солнце, как в ведре вода. 
Но так волниста позолота сада, 
Так нечерна чугунная ограда, 
Что грянет листопад или беда.

По травкам разберу значенья лета, 
По капле перейму поток дождя. 
Я — вспыхну листопадом, уходя. 
И в голых липах станет больше света.

      Ясень

Не знаю, о чем ты сегодня. А я — 
О ясене, рвущем резные одежи, 
Горящем, сгорающем... Ясно горя, 
Не плачет о сброшенной лиственной коже.

В сплетенье сферическом — гул тишины, 
Грядущий наркоз неизбежного снега. 
Но как перелетные нынче нежны 
В последней, прощающей тайне ночлега.

А за морем, за морем — кто-то не спит 
И ждать этих птиц хоть всю зиму согласен. 
Но чувствует он, что вот-вот отгорит 
Багрянцем и охрой щемящий мой ясень.

                 * * *
На всякий оклик — стая нежных букв, 
На всякий случай — пауза из птичьих 
Летающих, нетающих созвучий, 
Из всяческих «смутившись» и «сверкнув»

А для чего еще водить пером,
Когда б из-под него не стали биться
Поющая душа июньской птицы
И с сердцем переведавшийся гром?

А для чего еще ночей не спать, 
Глотать привычный ветер над домами, 
И кровью знать, и чуткой кожей знать, 
Какое солнце сбудется над нами?

                 * * *
Ни бела голубя, ни черна ворона — 
Пустынь пуста.
Ни нрава тихого, ни буйна норова — 
Чистым чиста.
Что скажут, спросят ли — какое дело мне?
Меня здесь нет.
Страницы белые обезголосели — 
Вот мой ответ.

                 * * *
...И все прошло. Мы встретились опять, 
Но так взаимонецветущи взгляды, 
Так полуразличимы звукоряды — 
Нe угадать, не вспомнить, не узнать.

Так воздух сух, так оклик недалек 
И так пространство все следы забыло, 
Что нынче даже сердцу невдомек, 
Зачем оно так жалобно заныло.

                 * * *
Не умею унять эту легкость пернатую в сердце. 
Тополиной пуховкой заглажен речной поворот. 
Словно кто-то занес мою горькую родину в святцы, 
Словно кто-то по святцам нетленное имя возьмет.

Словно кто-то осмелится сгинуть под этою ношей, 
Со крестом или без, проклиная рожденье свое... 
Что ж вы, милые, станете делать с Отчизною нашей? 
Чем дышать — в безвоздушном воздушном пространстве ее?

                 * * *
Как дрожит, как дрожит у виска 
Теплый воздух ладоней чужих. 
Только солнце в осенних листах 
Так легко и прозрачно дрожит.

Словно звон из далеких церквей, 
Доносящий сиянье молитв, 
О душе неутешной твоей 
Бесконечно и нежно болит.

                 * * *
Как тяжела тебе моя кольчуга.
Я не привыкла к ласковым шелкам. 
Мой путь по водам или облакам 
Предполагает преданного друга.

Столетья тихо ластятся у ног, 
Безлюдный ветер бродит по вселенной. 
В руке моей подарок драгоценный — 
Всех одиночеств мыслимых цветок.

	Бессонница
И то пройдет, что не пройдет вовек. 
И ты впервые не уснешь до свету. 
И трепет притворяющихся век 
Сдержать не сможет справедливость эту.

На вкус тщета горька и солона, 
На свет (хоть луч! хоть пятнышко!) — бесцветна...

Отлетом птичьим тянет из окна, 
А утро наступает незаметно.

                 * * *
Слезой неопалимая страна 
К тебе который год пригвождена, 
Прикована — попробуй разорви. 
Медведем в буреломе зареви.

На берегу родимом кислород 
Хватай, по-рыбьи разевая рот. 
Молчи под вещим вороным крылом, 
Себя не помни, сидя за столом,

Как вкопанный, как столб, как темный крест… 
Гляди, последний гвоздь в тебе исчез. 
Страна, ты — смертный оклик наизусть. 
Господь, и тот не тронет этих уз.

Светлана Петровна Куралова родилась в 1959 году в г. Гурьевске Кемеровской области. Сейчас живет в Кемерово. Первая публикация стихов в 1986 году. Первую книгу стихов «Я по небу скитаться научилась» выпустила в Кемерово (изд. «Сибирский родник», 1996). Много печаталась за эти годы в кемеровских и новосибирских альманахах и журналах.