Лев Смирнов
 
Символы, знаки, намеки
  
		Мария 

Мария, Мария… Как сны эти жарки,
Как грозной Вапнярки немыслимы сны! 
Святая в тельняшке, вакханка в кожанке,
Богиня в сполохах гражданской войны.
Откуда ты в эти края  залетела 
С наганом в руках, из былых Афродит? 
Твое непорочное, гибкое тело
И порох,  и славу, и гибель таит.
Славянка с неистовым нравом гречанки,
Кто острых твоих не пугался стремян? 
Сам батька Махно  за тобой на  тачанке 
Гонялся по гибельным скифским степям.
Сперва с Первой конной в походы ходила,
Потом у дроздовцев  снискала успех.
Кого полюбила, того погубила,
И шашка твоя их запомнила всех! 
Не  красных и белых,  а наглых и смелых,
Крутящих усы по колена в крови.
В каких небывалых, бескрайних пределах 
Развеялся морок той страшной  любви? 
Вся нежность твоя - это ярость, и страстность,
И боль, и презренье…  Но нет ей цены! 
В кожанке,  беспутная, в лентах крест-накрест,
Бессмертная похоть гражданской войны.
            * * *   
В дни исторического краха,
В дни бичевания  порока
Любой из нас, дрожа от страха,
Легко сойти мог за пророка.
Перед лицом самой эпохи,
Перетряхнуть грозя анналы,
С трибун  кричали Архилохи 
И завывали Ювеналы.
Старик вздыхал и малолеток
В ответ на эти инвективы,
И под знамена всех расцветок
Сдвигались шумно  коллективы.
Людское море клокотало - 
Сплошные смерчи и  экстазы,
И от трибун за два квартала
Летели  буйственные фразы.
Но ощущали все как будто,
Что эти дни пройдут, как небыль,
И все в одно проснутся утро
И над собой увидят небо.
Развеется угар эпохи,
Затихнут гулы и обвалы…
Кем станут наши Архилохи?
Кем станут наши Ювеналы? 
		Клеймо 

В детстве небесную высь вместо Бога любил,
Все порывался незрелой душой за предел...
А впереди серый лось одиноко трубил,
А позади пароходик уныло гудел.
Людям не в тягость, наверное, и не в укор
Жил на земле я, в свой лучший уверовав час, -
Но в мое детство глядел уже чей-то в упор
Гиблый, и черный, и нечеловеческий глаз.
В теле моем вырастала и крепла душа,
Вся заходясь от могучей земной красоты...
Но  обступали ее, все живое круша,
Скрепы, узилища, обручи, цепи, кресты.
И зависала над тихими  руслами рек,
И над землей, и над робкой моею душой
Чудо-звезда... Думал: хватит ее на весь век,
Но оказалась она не моей, а чужой.
Вот я пред вами - не нищий душой, не богач,
В малом - хитрец, а в большом - несусветный простак.
Не испытал ни особенных бед, ни удач,
Жизнь свою  прожил - а все  в ней не то и не так!
Высь поднебесную с детства  всем сердцем любил,
Что ж мне теперь напоследок осталось любить?
Серый мой лось запропал, пароходик уплыл,
В слабой руке от звезды только рваная нить...
		Буквы

Сложу искусное, не наспех,
А люди сморщатся: - Тщета! -
Сложу простое, курам на  смех,
А все воскликнут: - Красота! 
Сто раз  попробую и двести,
Отвергну все,  начну опять 
И буду складывать, как в детстве,
И древность слов припоминать.
		Во имя любви
 
- Хочешь, бочку поставлю вверх дном?
- Хочешь, прыгну на землю с сарая? - 
Об одном, об одном, об одном
Говорят, от смущенья сгорая.
О, хвастливая детская страсть,
Что, влюбленных лепя из подростков,
Может розу из сада украсть
И все знаки сорвать с перекрестков!
Я и сам, от любви без ума,
Расточая волшебные силы,
Поджигал  в своем детстве дома
И выдергивал крест из могилы.
На глазах у лукавых тихонь,
Чьих насмешек не зря опасался,
Я глотал смертоносный огонь,
На веревке в колодец бросался.
Жил красиво. Герой и злодей.
Рисковал своей жизнью высоко. 
Улетал на крылах лебедей,
И ни страха не знал, ни упрека.
Всё - во имя Любви! Столько дней,
Столько лет - вплоть до Фета и Блока…
А любви-то и не было. Ей
До меня еще  было далёко.
		Серебряный век

Как ни бунтует затравленный разум,
Как ни противится дух, - 
Век наш серебряный, сгинувший разом,
Носится в небе, как пух.
Холод застенков и тьма подворотен,
Тысячи  дыб и голгоф
Не сокрушили жемчужных полотен,
Дивных мелодий и строф.
Мир превратился в сплошное кладбище 
И приуныло добро…
Только еще стало звонче и чище
Старых искусств серебро.
Три революции,  три катастрофы,
Плач о любви и добре…
Только всего и остались те строфы,
Черные на серебре!
		Зрелость
 
Стала природа - с безбрежьем полей,
С сизою дымкою дальней - 
В чем-то раскованней, проще, светлей, 
В чем-то темней и печальней.
Зрелости, видно, достигла она,
Звездной поры сокровенной.
Стала и ей в полной мере слышна
Музыка целой  вселенной.
Каждой ветлой средь туманных завес,
Каждой  волною в потоке
Стала ловить она с темных небес
Символы, знаки, намеки.
Не позабыла и душу людей: 
Миф  потеснив замогильный,
Сделала чувства людские грубей,
Тоньше, подвижней, мобильней.
Жизненный век удлинила  она,
Зная, что жизнь - дорогая.
Знания черпать велела до дна,
Умственной бездной пугая.
Страждет природа, над нами склонясь,
Словно сестра милосердья.
Что еще хочет придумать для нас - 
Общую смерть иль бессмертье? 
Будто бы шепчет: - Смотри и  дивись! -
Будто бы брезжит ночами
Смутным намеком на новую жизнь
В безднах гремучих над нами.
Будто готовит нас к звездным гостям,
К нечеловеческим ликам,
К новым страстям, к небывалым вестям
И к испытаньям великим...