Татьяна Уманская

Лучи незримого кристалла

* * *

Цветут сады. Опять цветут сады.
И полночью еще белее вишни.
И кажется, на небе ни звезды,
А древний купол лепестками вышит.

О, лепестков, летящих, пелена,
Скрывающая памяти истоки.
И жизнь, что бесконечна и вольна,
Нам, как побегам, назначает сроки.
 

Бабка Лукерья

Жанне
Бабка странной была и тебя называла ЗВЕЗДА.
Говорила: “Блюди свою дочку и пестуй”.
Бабка строго и стройно свои проносила года,
Не любя суеты и всего, что не к месту.

Не сутулясь, крестилась широким крестом,
В чудотворца вперяя синейшие очи.
Говорила: “Жила бы я, девка, лет сто,
Я ведь смолоду больно до жизни охоча”.

Что певунья-плясунья, румянец со щек
Не сходил, хоть теперь и горел вполнакала,
Зная место и время, любила шесток,
Тот, что прежде когда-то себе наказала.

Где ты, бабка Лукерья? Жива ли стара?
Неудачный у нас получился конец...
Каждый раз, наклоняясь испить из ведра,
Обжигаюсь о бабкино слово: КОРЕЦ.
 

* * *

Небо дождями засеяно,
Мокнут тюльпаны в саду,
Лето еще не разменено,
Дни его где-то бредут.
Грядки кичатся рассадою,
И одурел соловей,
Только тебя я не радую
Тихою строчкой своей.
Что-то еще состоится,
Что-то еще позовет,
Зимняя птица-синица
Гнезда весною не вьет.
Зимняя птица-синица,
Как одиноко в саду,
Лето еще состоится,
Дни его где-то бредут.
1994

 

* * *

Я не знаю, зачем в этой жизни так много дорог,
Наваждений, случайностей, каверзных нагромождений.
Я давно допускаю, что нас создал все-таки Бог,
И душа — это то, что продашь, но не купишь за деньги.

Я не знаю зачем: я — вчера, я — сегодня, я — впредь.
Я не знаю, что лучше: не жить или не умереть.

 

* * *

Осень — солнечные блики,
Осень — огненность рябин.
Кто ты, странник ясноликий,
Из каких плывешь глубин?
За небесные просторы —
Поднебесную красу.
За какие реки-горы
Облака тебя несут?
Там же ветры, там же стужа,
Или кто тебя зовет?
То легко, то неуклюже
Странник по небу плывет.
Осень — астры студит иней,
Рюкзачок прирос к плечу...
Вот и я по этой сини
После жизни полечу.

 

* * *

Меня раздавит одиночество —
Пространство, замкнутое в кубе.
Не только в детстве знать нам хочется,
Что кто-то нас на свете любит.
И станут помыслы прекрасными,
И все движения легки
От, для кого-то пусть напрасного,
Прикосновения руки.
Руки, постигнувшей пророчество,
Руки, вселяющей огонь.
Прости. Пуста моя ладонь,
В ней только холод одиночества.
1991
 

* * *

Моя душа ушла. И только тело.
И жизни продолжающийся бред.
Ты помнишь, все куда-то я летела?
Так крыльев больше нет.
Опали, как листва перед порошей
В пожухлую траву.
И я как стебель сломлен, но не скошен,
Живу.
1990
 

* * *

— Не причиняй другому зла,
И дерево погладь по коже.
— Коре? — По мне, одно и то же,
И я бы в ней расти могла...
Мы все пришельцы, все миры,
Лучи незримого кристалла...
Будь человеком до поры,
И я им тоже быть устала.

1994

 

* * *

Я проснусь до зари. Ночь в бессонное платье одета.
То ли тень под окном, то ль рука, то ли ветка в окне.
Я совсем позабыла, сегодня кончается лето.
Это добрый мой Август пришел попрощаться ко мне.
“До свидания, друг”, — я не смею сказать, как мне грустно.
“Мы когда-нибудь снова?..” А впрочем, кто ведает то.
Ты писал мне листы, я тебе отвечала изустно.
Ты так щедр и галантен в своем шелестящем манто.
Для букетов твоих не найти подходящую вазу.
Всех и вся одаривший с пустою котомкой один,
Ты уходишь, и вслед я роняю прощальную фразу,
И потом замечаю, как вспыхнули гроздья рябин.

1994

 

* * *

Я выйду в сад. Трещат стволы берез.
Им разрывает сердцевины холод.
Ствол яблони, беспомощен и молод,
Под утро в одночасие замерз.

Ни дятла, ни синиц, и в тишине
Струится снег, и вздрагивают ветки,
И силуэт, что прежде жил в окне,
Покинул сад внезапно и навеки.
Татьяна Антоновна Уманская родилась и живет в ближнем Подмосковье. В 1968 г. окончила МВТУ им. Баумана и до 1995 г. работала инженером-конструктором. С 1995 г. работает библиотекарем в Технологической школе ОРТ (Образовательные ресурсы технологии), г. Москва. Печатается впервые.