Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 1999, 6

Пушкин и Пугачев

Стихи

"Дружба Народов", №6, 1999

Людмила Сурова

Пушкин и Пугачев

... Поэтическое вымышление бывает
по разуму так, как вещь могла и долженствовала быть.
В. Тредиаковский

В 1833 году Пушкин пишет “Историю Пугачевского бунта”, в 1836-м — “Капитанскую дочку”.


Он рылся сумрачно в архивах.
Сверял казненных имена.
От рифм голодных и болтливых
Скрывал чужие письмена.

Он ел и пил, лукавил дамам,
И был особенно учтив.
Его уж не считали “самым”,
Его тем самым не смутив.

Владела им одна затея:
Восстановить событий ряд,
Дать точный список дел злодея, —
Быть объективным, как велят.

Да факт пред истиной грешит!
Поэт, ты чуешь, несуразность...
Окончен труд. Он бел и сшит.
Теперь свобода, свет и праздность.

Но неотступно, словно тать,
Влюбленный в пылкое колечко,
Его преследовала рать
Деталей. Огненная печка

Напоминала о кострах;
Нож все казался остр и ловок;
И тени девичьих головок
Внушали разом гнев и страх.

А ночью... (О былые ночи!)
Лишь мрак окутает чело,
То — крик, то — стон... Ну, нету мочи! Твориться что-то начало

С нервишками. Он глаз прикроет, — Стоит цыган, скрежещет, воет,
Трясет кудлатой головой:
“Здорово, барин, ты живой?”

Фу, наважденье! Фу! Проклятье!
Огня! Вина! Эй, кто-нибудь!..
Да лучше в кадке утонуть...
К чертям собачьим все занятья!

Всю писанину — все! — в костер!
...Видать, Емеля, ты хитер...
Арапа эвон как скрутил!
...Где ж я наврал, что упустил?..

К утру, когда заря твердила
О новом непорочном дне,
Он спал в крылатке на окне
И шею тер, и грудь свербило.

Чем кончился б такой психоз?
Компрессами, микстурой, грелкой, —
Да чем обычно. Но вопрос —
Чем это кончилось? Безделкой. Черкая на листе блокнота,
Он вывел “П”, нарисовал кого-то,
И неожиданно для нас —
Вдруг борода и черный глаз!

И так, пера не отрывая,
Не думая, почти зевая,
Сидел. Сочился сок чернильный,
Да длинною строкой, обильной...

Потом заметил — не стихи!
И, отпустив себе грехи,
Забыв подробности и лица,
Писал как на душу ложится.

В окно лилась лазурь на стены,
И занавес тончайшей пены
Скрывал сомнительную даль...
“А жаль цыгана... Право, жаль!”

...Тулупчик заячий потелый
Накинул гвардии-юнец...
“Так вот как было это дело!
А я-то маялся, глупец!”






Версия для печати