Юстинас Марцинкявичюс   

На шее у лета рябинные гроздья...  

С литовского. Перевод Георгия Ефремова 
      	  	* * *
Найду ли смысл в творенье,  написав
одну строку на звездных небесах? 

Зачем  она светла, зачем кремниста,
что отвергает и к чему стремится? 

Быть может, верит (но и ты поверь),
что ей послушны человек и зверь

и что она тропа, источник братства, 
стол, за которым сможем все собраться? 

О горе, горе! О небесный свет,
мерцающий! Во мне, а в мире  - нет.

О как бессилен в сумраке суровом
задумавшийся над рожденным словом,

над той строкой, которую в слезах 
я написал на звездных небесах.


   Уход из деревни

Родня жнивью. Тебя мы звали
землей, работой и  тоской,
косой, сохой и всем, что знали, - 
и птичьей речью, и людской.

Ни отклика, ни отголоска.
И мы молчим который год.
А на столе осталась ложка - 
растресканный кричащий рот.


      Цветение 

Там голоса. Там голоса  в саду.
Свет белых душ среди деревьев пролит.
Забвенье не успело их задуть,
теперь они об отпущенье молят.

Склоняю ветку вишни - белизна 
былой вины меня обнимет снова.
И чья-то боль еще в саду слышна: 
погибель дела - или вечность слова.


             * * * 
Вечер наполнен осенью - так темно
(или осень наполнена вечером - все одно)
нетерпеливые голые руки гасят единственное окно
и тело в дрожащее тело как в осень погружено


        Осенний клен 

Он жаждал перед всеми высказаться вслух
и так мечтал забыться и открыться,
но не решался - вдруг я буду слеп и глух...
И это страсть была: порывиста, корыстна.
И вдруг он голым стал.
                       Кончались  торжества.
Все разошлись, о мелочах толкуя и болея.
И медленно клубилась палая листва - 
как слабый крик  в осенней гаснущей аллее.


        Над историей 

1. Гедимин: "Nostra Vilna"1

Валун  привалить к валуну 
бревно уложить на бревно
кирпич сцепить с кирпичом
и уже получится Вильнюс?

Замкнуть ворота поставить стражу
на кол воздеть 
                разбойную голову
и это еще не Вильнюс?

Надо еще развести огонь
и следить чтоб его не задули
восходные и закатные ветры

а когда вы вы и вы
рука в руке и плечо к плечу
убережете огонь
             от чужих и своих злодеев 
тогда уж и я смогу
             во все стороны света
выкрикнуть на латыни: 
             NOSTRA VILNA!

и главное чтобы родился Вильнюс
             надо еще пригрезить 
воющего железного волка
и проснувшись его не прикончить 

2. Витовт: ВКЛ2

Призовите Витовта
от  Черного моря
поворотить коня,
к душе обернуться.

У гаснущего костра
дремлет мой пращур.
Время - словно голодный пес - 
грызет его меч.

Призовите Витовта - 
где он там  запропал? 
Скажите: хлеба взошли,
а буквы не всходят.

На шкуре медвежьей 
раскинулась девка-история.
Ее  пересохшую грудь
ловят народы и племена.

Призовите Витовта: 
наша кровь не желает
течь вслед за ним 
до Черного моря.


  3. Меч Витовта

Он был тяжелым.
А стремился быть справедливым.
Без раздумий 
рубил разбойника, вора.

Иногда себя называл
защитником слабых.

На щите 
разрезал каравай,
делил, 
как приходы и замки.

Молния, 
пробившая темноту Литвы
и застрявшая в ней.

И человек, 
опирающийся на молнию.

  4. Вильнюс
город с утра такой молодой
и за голубем рвется ввысь
в столетней грязи блестит 
                              золотой
и ты проснись проявись
башней брусчаткой окном
                           стеной 
суматохой дневной
меню приклеенным у пивной
прощением и виной
где три креста на горе на горбу
и кремниста стезя
и нельзя  поднять такую судьбу
и без нее нельзя
и бережем ее пуще оков
от нежелезных волков


         * * *
На шее у лета рябинные гроздья.
Побудь в тишине, как незваная гостья,
и голубя не спеши приголубить,
хотя еще можно сорвать и пригубить: 
но мир увядает. О гордая малость - 
а  как все всходило, цвело, колыхалось! 
А как вырастало, мужало и зрело,
но вдруг утомилось, познало, прозрело! 
И вдруг онемело, покорное силе,
как будто  бы душу в силки заманили - 
в телесную форму, облегшую плотно,
в то лето (о горе!),  что так мимолетно.
О бренные братья! Ведь это расплата
за сладость, с которою не было слада,
за шаг по земле и за страсть без уступок,
за поступь, поступок - а значит, проступок...
На шее у лета рябинные гроздья.


Юстинас Марцинкявичюс родился в 1930 году в деревне на юге Литвы. Окончил историко-филологический факультет Вильнюсского университета. Поэт, драматург, прозаик, переводчик. Первая книга "Прошу слова" вышла в 1955 году. Государственных премий Литвы удостоены поэма "Двенадцатая весна" (1957) и поэтическая драма "Миндаугас" (1969). Народный поэт 
Литвы (1978). Публикуемые стихотворения взяты из книги "Шаг" (Justinas Marcinkevicius, "Zingsnis"), Каунас, 1998. Наш давний автор.

1 По преданию, великий князь Гедимин как-то раз увидел во сне железного волка и, по-своему истолковав знамение, повелел на месте ночлега строить замок, вокруг которого позже возникла столица Литвы.
2 Великое княжество Литовское.