Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 1997, 7

«Такая вот независимость получается...»


Николай Монахов

«Такая вот независимость

получается...»

 

На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там... И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес... И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город [и башню]. Посему дано ему имя: Вавилон...1

Первая книга Моисея. Бытие. Гл.11

По свидетельству Пророка, само разделение человечества на разные языки и наречия явилось Божьей карой за непомерную человеческую гордыню. В Ветхом завете, к сожалению, не раскрывается весь ужас исторических последствий обрушенного на человечество наказания. Ведь именно разделение людей на непонятные друг другу «наречия» обратило всю их последующую историю в кровавый ужас межплеменных и межрелигиозных войн. В том числе и смертоносных национал-сепаратистских эпидемий.

Употребив слово «эпидемия», мы имеем в виду отнюдь не переносное его значение. Потому что в основе националистических настроений лежат вполне реальные его возбудители — упрятанные глубоко в подсознании каждого индивида, генетически закрепленные инстинкты, которые, порой вопреки рассудку, побуждают каждого из нас объединяться в воинственную стаю против воображаемых чужаков. Подобная психическая готовность унаследована от доисторических наших прародителей. Для вспышки массового националистического энтузиазма поэтому иногда не требуется и особых причин — достаточно громкого призыва, все остальное сделает национальный инстинкт тех, к кому данный воинственный клич обращен и кто по получении независимости нередко попадает в жесточайшую зависимость от поборников «полного суверенитета».

Такая быстрая воспламеняемость «человеческой стаи» открывает перед иными людьми с непомерными амбициями возможность выдвинуться, недостижимую иными способами. Лидерам национал-сепаратистских движений не обязательно быть юристами, хозяйственниками, вообще какими бы то ни было профессионалами и даже иметь хоть какой-то политический опыт. Достаточно подогревать в окружающих враждебность к иноязычному «супостату». Такие не лукавят, когда говорят, что скорее пойдут на смерть, чем откажутся от независимости. И людей за собой поведут.

Международная практика не выработала пока цивилизованного механизма для разрешения такого рода коллизий. Поэтому-то мировая история почти не знает прецедентов некровавого разделения уже сложившихся многонациональных государств на независимые части. В условиях, когда разные этносы сосуществовали на единой территории и взаимопроникали друг в друга на протяжении жизни хотя бы двух-трех поколений, разделить их одним махом и безболезненно — задача, заведомо невыполнимая. Да и классическое международное право не допускает подобного разделения, поскольку сама его базовая идея государственного суверенитета в пределах общепризнанных границ в принципе несовместима с идеей самоопределения подсуверенных территорий.

Что же делать? Ужли не права народная мудрость — насильно мил не будешь? Или нужно вообще отказаться от права народов на самоопределение?

Да ничего подобного! Произошедший в последние десятилетия сдвиг в международном общественном сознании, а именно — провозглашение безусловного приоритета прав человека как личности над всеми другими правами, вполне позволяет выработать цивилизованный механизм разрешения такого рода конфликтов. Нужно только отчетливо представить, что разделение единого государства на независимые части во всех случаях — людская трагедия и что реализовать право любого этноса на самоопределение путем анонимного референдума, то есть путем выявления простого большинства голосов по единственному вопросу: быть или не быть данной части государства независимой, означает массовое и грубейшее нарушение общепризнанных прав сотен тысяч, а то и миллионов отдельных, ни в чем не повинных людей.

В самом деле, можно ли чем-либо разумным оправдать такое положение, когда анонимным голосованием большинства сотни тысяч граждан, не согласных с этим большинством, но тем не менее привыкших считать данную местность своей кровной родиной, вдруг ставятся перед выбором: либо принять чуждые им гражданство и юрисдикцию, либо признать себя на собственной родине иностранцами со всеми вытекающими отсюда предсказуемыми и непредсказуемыми последствиями? И правомерно ли в принципе т а й н ы м голосованием разрывать уже существующие семейные, родственные, экономические, гражданско-правовые и прочие узы? Да и от кого тайным? Бабушки от внуков? Мужа от жены? Должника от кредитора? Или директора корпорации от его главного бухгалтера? Полная абсурдность положения, которое доходчивее всего выражается поговоркой «без меня меня женили», имеет и вполне точную юридическую квалификацию, а имен-но — прямое или косвенное, но повальное нарушение статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 21, 26 и 29-й Всеобщей декларации прав человека.

Вот здесь-то и возникает сакраментальный вопрос, мнения по которому среди российских правозащитников разделились. А о б я з а н о ли уже существующее государство (если это государство правовое, разумеется) защитить права тех самых сотен тысяч своих граждан, которые оказались в описанном положении на территории, намеченной к самоопределению?

Те правозащитники, которые главное свое предназначение видят в освобождении прав человека от власти «полицейского» государства вообще, вольно или невольно следуют догме, согласно которой нижестоящий всегда прав. Поэтому любое силовое вмешательство центра в дела вооруженных сепаратистов они расценивают не иначе как имперскую политику. Что же касается прав несогласного с сепаратистами меньшинства, то оно обязано подчиниться большинству. Тем более, что теперь это «внутреннее дело» самоопределившегося государства. Федеральному же центру остается только обеспечить жильем и пропитанием всех беженцев, притом в полном объеме и немедленно. На то она и империя с ее якобы бездонной имперской казной.

Другая часть правозащитников полагает, что суть империализма — в насильственном подавлении народов и человеческой личности. Имперские амбиции — они и в Африке имперские. И на Кавказе. Потому только тот народ и каждый входящий в него индивидуум имеют право на самоопределение, которые признают такое же право и за всеми другими народами и личностями. Ибо всякая претензия на право неотделима от обязанности уважать то же право применительно к другим. А любая, даже подспудная претензия на национальную исключительность есть не право, а разбой.

С моей точки зрения, существует только один способ побудить человека, участвующего в референдуме по поводу создания независимого государства, помнить не исключительно о собственном суверенитете, но и об ответственности за права и судьбу других живущих рядом людей — вместе с вопросом о независимости попросить его прямо ответить на вопрос, готов ли лично он отказаться от прежнего гражданства сразу же по получении регионом, в котором он живет, полной независимости. И здесь же, в опросном листе, подписать соответствующее обязательство. Потому что только такой недвусмысленный отказ от общего гражданства и может означать признание данным лицом права народа, от которого он отделяется, на собственный, ни от кого не зависящий суверенитет.

Вопрос о будущем гражданстве заставит каждого голосующего действительно задуматься. Его нельзя решить во хмелю освободительной эйфории. Одно дело станцевать на площади национально-освободительный танец и совсем другое — определить свои личные виды на жительство и государственную принадлежность. И самое главное здесь, пожалуй, в том, что вопрос о будущем гражданстве вообще нельзя решить тайно, не посоветовавшись с близкими. А эти близкие тоже стоят перед дилеммой. Ведь отказаться от прежнего гражданства значит отказаться и от неограниченной свободы передвижения в пределах пока еще единого большого государственного пространства. А за свободой передвижения для каждого стоят острейшие экономические проблемы — забота о хлебе насущном. Это отлично понимают те сепаратисты, которые в священном порыве создать независимую Ичкерию не забывают намекнуть, что их страна останется в составе СНГ. Странно, что среди федеральных политиков не нашлось ни одного, кто разоблачил бы подобный прием. Ведь отнюдь не федеральным властям адресуется эта якобы «уступка». Цель ее — обмануть собственных единомышленников: воюйте, мол, спокойно, братья-вайнахи, вам будет навсегда гарантирована полная свобода разъезжать от границ с Прибалтикой до Камчатки.

Между тем, судя по ходу разворачивающихся сегодня событий, для достижения вышеозначенной цели новым властям Чечни даже и нет нужды вступать в СНГ. Само по себе применение тайного голосования в вопросе определения чеченского статуса — в форме ли референдума или выборов — таит в себе опаснейшую угрозу для дальнейшей судьбы России, ибо глубоко заблуждаются те из наших политиков, которые полагают отгородиться от независимой Чечни «берлинской стеной». Дело в том, что по действующей Конституции РФ и Закону о российском гражданстве никто не может быть лишен оного иначе, как по личному волеизъявлению. А значит, не может быть лишен и права въезжать в Россию и выезжать из нее когда заблагорассудится и без всяких ограничений (статьи 27 и 62 Конституции РФ).

Нужно быть наивным, чтобы полагать, что сепаратисты откажутся от этой привилегии. Поэтому никакие «берлинские стены» не в состоянии будут помешать преступной части чеченского населения продолжать хозяйничать на российской территории, собирать дань на тысячах крестьянских рынков, угонять автотранспорт, предъявлять к оплате фальшивые авизо... Да и почему бы не делать этого, если свободного оружия на независимой родине — целые склады и всегда имеется возможность укрыться в своем «суверенном гнездышке», куда даже Интерполу путь заказан? Такая вот независимость получается. Чечни от России. Но не России от Чечни.

Теоретически, конечно, можно изменить конституцию (однако процедура изменения указанных статей требует всенародного референдума) и закон о гражданстве. Только и подобная мера нашей проблемы не решит. Потому что в этом случае останется открытым вопрос: а кого, собственно, из граждан независимой Ичкерии позволительно лишить российского гражданства? Действовать по национальному признаку? Но это было бы не просто грубейшим нарушением прав человека, но и глубоко бесчеловечным актом по сути, ибо нет, наверное, во всей Евразии людей несчастнее, чем те чеченцы, которые не разделяют стремления других своих соотечественников к отделению. А выявить конкретных сторонников выхода Чечни из России после уже свершившегося тайного голосования не представляется никакой возможности.

Российским политикам пора научиться просчитывать последствия своих решений хотя бы на два-три хода вперед. Комиссия по правам человека разработала конкретный механизм проведения всенародного опроса, а также размежевания сторонников и противников независимости будущего государства, который позволяет справиться с комплексом изложенных проблем мирно и цивилизованно.

28 октября 1996 года Комиссия приняла Обращение к органам государственной власти РФ и всем народам многонациональной России. Там, в частности, сказано:

«... 6. Право на самоопределение вплоть до выделения в независимое государство является неотъемлемым правом любого народа. Это право неотделимо от обязанности данного народа признать тот же объем прав за всеми другими народами, включая национальные меньшинства в составе выделяющегося государства. Ни один народ не может рассматривать право на самоопределение как свою исключительную привилегию и принуждать другие народы и граждан следовать своему выбору.

7. Право народа на выделение в независимое государство может быть реализовано только на основании всенародного опроса, проведенного в условиях полной свободы волеизъявления и в форме, исключающей неоднозначность толкования результатов опроса. При его проведении обязательно выяснение согласия каждого голосующего на его отказ от каких-либо обязательств перед ним со стороны оставляемого государства, в том числе согласия на безусловный отказ от прежнего гражданства. (...)

8. Всенародный опрос по вопросу о выделении в независимое государство не может проводиться в обстановке военных действий, чрезвычайного положения, существования незаконных вооруженных формирований и стихийных беспорядков.

9. Ни один народ в составе многонационального государства не вправе провозгласить свою национальную независимость и территориальную целостность в одностороннем порядке. По результатам проведенного всенародного опроса национальное большинство региона, выделяющегося в независимое государство, обязано за свой счет обеспечить каждому нежелающему оставаться во вновь образуемом государстве возможность переселения по своему выбору с компенсацией расходов и оставляемой недвижимости.

10. Окончательные границы между государствами определяются по взаимному соглашению сторон с соблюдением принципа максимального сокращения взаимных переселений. При этом совершавшиеся в прошлом нарушения исторических национальных границ, принудительные депортации и вынужденные переселения учитываются постольку, поскольку это затрагивает права и интересы ныне здравствующего поколения людей.

11. Провозглашение независимости вновь образованного государства и, соответственно, ее признание наступают после окончательной демаркации границ и оформления отказа граждан отделившегося государства от прежнего гражданства (сдачи паспортов)...»

Таким образом, вопрос о выходе независимой Ичкерии из состава РФ должен быть поставлен в единой связке с выбором каждым голосующим своего будущего гражданства. Это в точности соответствует статье 22 Закона о гражданстве РФ. Опросные листы, разумеется, не могут быть тайными. Они должны заполняться примерно так, как это делается при переписи населения, но в присутствии независимой комиссии с представителями ОБСЕ, а подписи голосующих должны быть надлежащим образом заверены и голосующим должны быть обеспечены достаточные гарантии того, что право каждого на собственный выбор будет защищено всеми имеющимися у государства и мирового сообщества средствами.

Да, насильно мил не будешь. Именно поэтому никому не дозволено насильно волочь упирающегося человека под чуждую ему власть и государственность. И только после выявления точного контингента будущих граждан выделяющегося государства можно проводить среди них (и только среди них) выборы собственного президента и парламента. Тогда это действительно будет их внутреннее дело.

Президенту Российской Федерации и ее Федеральному собранию следовало поддержать Обращение Комиссии по правам человека и обратиться к чеченскому народу с призывом провести вначале опрос о выходе Чечни из состава РФ, а потом уж выборы. Потому что каждый житель Чечни не только имел право, но и обязан был знать, кого же он реально выбирает: президента ли независимой Ичкерии или члена Совета Федерации.

Всякие недомолвки и смысловые спекуляции в этом вопросе способны лишь обострить ситуацию и могут оказаться чреваты дальнейшим кровопролитием. Ведь все трагические события, разворачивавшиеся ранее в мире после проведения такого рода анонимных референдумов, происходили именно из-за того, что при голосовании люди руководствовались только мимолетными эмоциями, подогретыми пылкими речами националистов, в то время как подавляющее большинство голосовавших либо не понимали подлинного значения вопросов референдума, либо не предвидели последствий отделения лично для себя.

Пора наконец осознать, что великой многонациональной России не пристало пугаться, что какой-то народ выйдет из ее состава в порядке свободного и цивилизованного самоопределения. Подлинную опасность для всей российской государственности представляет ее неспособность (или нежелание?) защитить права своих граждан — независимо от национальности! — несогласных с идеей государственного отделения, но оказывающихся в положении заложников. Какие бы то ни было выборы и референдумы в любой части России до полного разоружения всех неконституционных вооруженных формирований нельзя считать законными и справедливыми. Задача России — не допустить глумления над правами человека.

Но что же делать с врожденным стадным инстинктом, подсознательно побуждающим каждого из нас к воинственным акциям против иноплеменных сообществ? Ведь выработавшиеся в ходе миллионов лет эволюции наши подспудные инстинктивные влечения (как и любые формы врожденного поведения) крайне консервативны и проявляются с одинаковой силой в каждом новом поколении.

Да, эволюция необратима и не выработала пока генетического механизма ослабления врожденной враждебности ко всему иноплеменному. Но взамен она дала человеку Разум, то есть способность осознать инстинктивную природу мании национальной исключительности, окруженной ореолом доблести, устыдиться ее, ибо, как писал Тейяр де Шарден, «когда в живом существе инстинкт впервые увидел себя в собственном зеркале, весь мир поднялся на одну ступень. Для выбора нашего действия и ответственности за него последствия этого открытия огромны... Земля «меняет кожу». Более того, она обретает душу»2.

Иными словами, осознав объективную реальность, мы обретаем тем самым в ее пределах свободу выбора. Ведь в принципе каждый человек способен осознать, что во имя священного права на самоопределение можно дробить существующие государства до бесконечно малых величин — вплоть до отдельной пещеры, как это, вероятно, и происходило у наших прапращуров. Но путь пещерного человека — то ли это направление, которое соответствует теперешней глобальной людской взаимозависимости? На бесперспективность такого пути еще в XVIII веке указал великий Кант, высказавший идею всемирного гражданства и единой общечеловеческой федерации. В позапрошлом году исполнилось ровно двести лет со дня выхода в свет его бессмертной монографии «Вечный мир». Наши международные организации, само возникновение которых было в той книге предвосхищено, проспали эту дату.

1 Вавилон в буквальном переводе — «смешение», тогда как в Писании чаще употребляется в переносном смысле для обозначения царства антихриста.

2 П. Тейяр де Шарден. Феномен человека. М., 1965. С. 180, 182.

 





Версия для печати