Дмитро Креминь

Так играй — негасимо и зыбко...

С украинского. Перевод Владимира Сорочкина

Река

Благословенен день до горнего зенита.

Благословенны мы на берегу Днепра.

Течет вода времен рекою Гераклита,

В себя вбирая кровь, когда придет пора.

Где Авгий проторил тропу к своим конюшням,

Где скиф летит сквозь нас, привстав на стремена,

Над золотом души — в грядущем и минувшем —

Копытами стучат над нами времена.

Не фимиам, а дым клубится над тобою —

С таврических степей, белесых, точно мел, —

И кровь моя уйдет с днепровскою водою

Туда, где в камне скиф опять окаменел.

Благословенны все...

Но снова землю роют,

Просеивая прах иных времен и стран...

Не за горами день и час, когда откроют

«При высохшем Днепре» — роскошный ресторан.

И все ж, пока зовем мы воду «аква вита»,

Доколе журавлям исчезнуть не пора,

Благословенен день до горнего зенита

Над призраком воды, над стонами Днепра!

* * *

На слиянии рифмы и прозы

нас минуют рассветные грозы.

Но опять простаки-виртуозы

канифолью ласкают смычки.

Музыканты, пусть кружат метели,

заколдуйте меня от беды,

как в матросской слободке умели

наши прадеды, наши деды.

Я лечу, как весенняя птица,

и душа отошла от зимы...

Брат мой, милый скрипач, что стыдиться? —

В руки скрипочку, скрипку возьми.

Смолкнет птица в уснувшем гнездовье,

вспыхнут звезды в прохладной дали...

Станут ласковей волны на взморье,

и замолкнут в порту корабли.

Так играй — негасимо и зыбко,

пой негромкую песню добру.

...Я хотел бы, чтоб дедова скрипка

мне играла, когда я умру.

* * *

Люблю тебя всегда.

Как ты меня любила.

Слова стареют, но любви не постареть.

Пусть время нашу даль давно посеребрило,

чтоб к нам она могла из прошлого лететь.

Люблю тебя всегда.

Светло и непреклонно.

Среди коротких лет и медленных недель.

Люблю тебя всегда.

Твое святое лоно.

Сыновнюю твою святую колыбель.

Я — стебельком лозы, барвинком из могилы,

я камнем из ручья, где высохла вода,

взойду, пройду, упав

туда, где мы любили

и отлюбили все ж...

Навеки.

Навсегда.

* * *

Эти строчки припомнятся снова.

В зимней стуже не сыщешь тепла.

Но — молчи, что природа сурова.

Но — молчи, что природа слепа.

Вновь над нами заря-заряница,

но меж судьбами — снежная брешь!

Не от этого ль плачет криница

грозовыми слезами небес?

* * *

Жить! — взаправду. Не даром, теряясь в неделях,

Жизнь прошла и мерцает звездой из речной глубины.

Облетел календарь. Как весенний снежок на деревьях,

Дни растают мои, молодые рассеются сны.

Так прощай, отчий дом, так пыли под ногами, дорога.

Постелю в изголовье траву с приближением тьмы.

Слишком много тоски. Слишком много беды. Слишком много

На веку, на недолгом веку перевидели мы,

Уходя в чистый мир журавлиных надежд, голубиных.

Но — по звездам наш путь. Я звездой отзовусь сквозь года,

Ибо светит она, потонув в неоглядных глубинах,

Полыхая, пока не зажжется другая звезда.

Скифская сага

Баба скифская с берега руки ломает

и глядит неотрывно на солнечный плес.

Вдаль уносит лиман и водой омывает

вечность каменной тайны и каменных слез.

Замолкают в груди ее тихие звуки.

Речь моя для нее — как слова на песке.

Плачет женщина...

В песне. В кино. В переулке,

каменея в своей неубывной тоске.

Осушить эти слезы едва ль я сумею,

а над нами влюбленные звезды блестят.

Вижу каменным скифом себя. Каменею!

Смута к самому сердцу крадется как тать!

И все чаще вино заменяя гербастой,

я отвык, совершенно отвык от вина.

Но поставьте меня над могилой горбатой —

в камне я оживу, ибо плачет она.

В постоянных заботах, в труде деннонощном –

только звезды над нами да их высота...

Но все горше себя ощущать одиноким,

но все дальше дорога в родные места.

Наша блочная речь, монолитность масштаба,

наша черствая, с каменным сердцем родня...

Я вернусь из скитаний, чтоб скифская баба

ключевою водой напоила коня.

Как живу — доживу, камень сердца ломая,

а иначе — застыну в бетоне и я...

Как прощально мне машут вдогонку с лимана

и сестра, и подруга, и мама моя...

* * *

Твои волосы – точно свет,

твое августовское тело

из границ суеты сует

в предрассветный зенит взлетело.

Вербы в дымке сошли во тьму

и колышутся чуть тревожно.

Почему тебе — не пойму —

так безвыходно, так беззвездно

в том зените, где мы – ничьи...

Для кого ты возьмешь, как крылья,

в отгоревшей своей ночи

тело, голос, имя — Мария?..

Креминь Дмитрий Дмитриевич родился в 1953 году в Ужгороде. Автор нескольких поэтических книг, в том числе – «Янтарный журавль», «Путь по звездам».

Член Союза писателей Украины.

Живет в Николаеве.