Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2018, 2

Как звёзды

Документ без названия

 

Русский мир...

Собери Поднебесные силы,
Голос правды ещё не утих...
Возлюби себя снова, Россия,
Сыновей и Пророков своих!..

Помянув времена ветровые,
В возрожденье святое поверь!
Все победы твои — мировые!
И оплачены плачем потерь...

Поклонись, своим рекам и долам,
Вдохновеньем ворвись в города!
Обогрей сиротливые сёла,
Разорённые веком стыда.

Дар бесценный — души и пространства.
Дух соборности в русских умах.
Негасимое солнце славянства
На родимых сияет холмах...

Дети сини, берёз и акаций,
Все — товарищи,— не господа!
Бонзы бизнеса, псы корпораций
Не разрушат наш мир никогда!

* * *

Не во имя Света,
Не во славу Божью —
Бедная Планета
Захлебнулась ложью.
Врут неугомонно!
За глаза и лично.
Вслух и в микрофоны.
Гласно и публично.

Ссорятся за архи-,
Мегадивиденды.
Лживые монархи,
Пешки-президенты.

Вечный зов и шорох
Капиталов мира...
И наглец в офшорах
С головой Сатира...

Долго ль слушать будем?
Окормляться ложью?
И бродить по будням,
Как по бездорожью?

Кофейные видения...

Я дую на кофе, и в нём, как на фото,
Желанное, светлое, доброе что-то...

И радуюсь я мимолётному снимку,
Где русский с украинцем ходят в обнимку.
Поляки и немцы, Европе на диво,
Пьют, дружески чёкаясь, свежее пиво.
И, выйдя из запертых злобой дверей,
Под ручку гуляют — араб и еврей.
Китайцы с японцами судьбы связали,
Кузнечиков жаря на общем мангале.
Армяне и турки — два любящих брата
Совместно освоили склон Арарата.
А резвые, трезвые американцы,
Целуя кубинцев — затеяли танцы!
Бельгийцы, норвежцы и прочие шведы —
В стремлении к миру достигли победы,
Вердикт вынося, как индейку на блюде:
«Давайте мириться, товарищи-люди!»
...А слёзы и войны? А смерть миллионов?
Устала планета от мин и патронов.

Но в чашке кофейной не видно ответа...
Рассвет. Тишина. Переделкино. Лето.

Заказные патриоты...

Иные, грешные и злые,
Нас называют — «заказные».
Мы — заказные патриоты,
Бойцы возвышенной работы!
Нас заказали наши беды...
Предсметрные слова бойцов...
Кровопролитные победы.
Заветы русских мудрецов.
Тяжёлой, смутною порою
Своё Отечество беречь,
Нас заказали те Герои,
Что нынче — держат Щит и Меч.
Мы — заказные патриоты!
Ты только приглядись окрест:
Как много нас! Полки и роты.
Тельняшки. И на шее — крест.
Всё выдержим! Сквозь все невзгоды!
Отчизну сохраним как Храм!
А — заказные патриоты —
Слова врагов — как Орден нам!

Когда Адам пахал...

Когда Адам пахал, а Ева пряла,
Не был ли мир — подобьем идеала?
Побег лозы у скромного порога.
Над головой — ни стронция, ни смога.

На двух камнях простой очаг жилища.
Сработана соха из корневища.
И дерево греха плоды роняло,
Когда Адам пахал, а Ева пряла.

...Мы нынче меньше пашем,
Больше рушим.
Забыв любовь, не обращаясь к душам.
Смотри, как Землю подставляя буру,
Долбим мы грунт. И крепим арматуру.

Взрываем, жжём, как самозванцы-боги.
Железом жмут железные дороги.
Корчуем лес для горестного блага —
Нужны нам целлюлоза и бумага.

Уж под Луною нам пространства мало.
Ракеты! Марсианский гул металла...
И позабыв мелодию напева,
Уже давно прядёт и пашет Ева.

Сильны её предплечия и руки.
На ней — джинса, и сапоги, и брюки.
Химическая прядь из-под берета.
Попыхивает нагло сигарета...

...Ах, время, время! Что оно итожит?
Порою ностальгия сердце гложет
И манит свет далёкого начала, —
Когда Адам пахал, а Ева — пряла...

Навеяло...

Не говори, что независим!
Не верь наивно в эту ложь!
Ты каждый миг у вечных истин
В суровой кабале живёшь.

Уже с рождения — зависим!
Хоть отрекаешься хитро.
От дел, от случая, от писем
От стрелки, сломанной в метро.

От грозных рисков лихолетья,
Где дым войны горяч и густ.
Ты — в кабале проблем столетья.
Ты — в рабстве у прекрасных чувств...

Ты мерой глубины и выси
Сверяешь собственные дни.
Не говори,что — независим!
Смирись и голову склони.

Да будь ты неуч или профи,
Да будь ты трус или герой...
...Ведь иногда от чашки кофе
Зависит и судьба... Порой...

Придёт поэт...

На всё, что смутно до сих пор,
Ищи в поэзии ответа...
Не зря на чушь и всякий вздор
Находятся слова поэта.

Пока умы святых голов
Натужно истину штурмуют,
Поэт напишет пару слов
И все проблемы зарифмует!

А коль тяжки твои грехи,
Прощенья нет — одна досада, —
Цитируй нужные стихи
И всё уладится, как надо...

Да и в любви одной строки
Порой, довольно — вызвать чувство!
Поэт, дела твои крепки
И благодетельно искусство.

В идейных войнах — рядовой.
Ритм строчек — соразмерен с битвой.
Ты первый на передовой
С победным кличем и молитвой!

Как дальше сложатся года?
Что мир разъединит? Что свяжет?
...Не сомневайтесь, господа, —
Придёт поэт
И всё подскажет...

* * *

Смотрю я не без огорченья
На всплеск хулы и обличенья,
Отныне — до царя-Гороха,
Мол, всё в России было плохо.

Порой, свои — своих ругают.
И фальшью не пренебрегают.
Не покрестясь у аналоя,
Оплёвывают всё былое.

То Грозному — объявят суд.
То древний памятник снесут.
То Мавзолей им угрожает.
То им Дзержинский жить мешает.

То строй Советский — не успешен.
То Жуков виноват и грешен.
То за колхозы не простят.
То дружно Сталина костят.

...Конечно, было много боли.
Но это ворошить доколе?
Что толку в мировой тоске,
Когда весь Мир — на волоске?

Опомнитесь, уймитесь, верьте —
Вселенский Разум — выше смерти.
От новых светопреставлений
Спасёт нас Бог и русский Гений!

Как звёзды...

Когда темно, опасно, грозно,
Когда неразличима суть,
Я знаю, женщины, как звёзды,
Во тьме прокладывают путь...

Не в тихой собственной квартире,
Где тайн и замыслов не счесть,
А в грозовом глобальном мире
Отстаивают жизнь и честь.

Самоотверженны на деле
И потому — хранят тот бед.
Горит звезда Анжелы Дэвис,
Огонь Джамилы Бухаред...

Предназначением хранимы,
Не струсят! Не сдадутся в плен
И Сара Вагенкнехт, и Дилма,
Кристина и Марин Ле Пен...

И что бы там ни говорили,
Они нам светят до сих пор,
Непризнанные героини
Всем трусам нынешним в укор!

Кто понял,— видит в них подругу,
И дочь, и любящую мать...
Как мне сквозь даль пожать им руку?
Или хоть рядом постоять?

Последний снег

Уже земля была горячей,
Уже вскрывались устья рек,
Но падал липкий и незрячий,
Последний, жалкий белый снег...

Его у луж клевали птицы,
Приняв за спелое зерно.
Он падал на платки, на лица,
На сквер, на крыши — всё равно...

Трава проклюнулась в газонах
Стакан с фиалками вспотел.
И пахло йодом и озоном.
А снег — летел, летел, летел.

Слепил глаза и бился в стёкла
Вдоль улиц вился невпопад.
Белел бульвар. Дорога мокла.
Отряхивался старый сад.

Что хочет этот снег болезный?
Уж все чураются его!..
Так неразумно, бесполезно
Лететь — и больше ничего...

...Всё лихорадочней, заметней
Он торопил упрямый бег.
Никто не знал, что он — последний.
А это был — последний снег.

Эта женщина

Держит голову, как королева.
Излучает загадочный свет.
Эта женщина — вечная Ева
Заблудилась в развалинах лет...

На исходе судьбы хорошея,
Словно носит астральный зарок.
Эти ребусы — бусы на шее...
Эти тайны перстней и серёг...

Этот запах, с оттенком корицы.
Этих платьев немыслимый цвет!
И во взгляде бывалой тигрицы
Хищный отблеск далёких побед...

Дышит время светло и беспечно.
Пролетает, прощаясь легко.
Эта женщина — вечное нечто.
И искусство её — велико!

Насылает тоску и напасти.
И влечёт. И деньгами сорит.
Первородное зарево страсти
Над её биополем горит.

Сквозь бетонные стены и зданья,
Проникает, как лёгкая тень...
Будоражит мужское сознанье.
Бередит неустойчивый день...

Ей от будней — не слаще, не горше.
Ей привычно — вблизи и вдали.
Что ей возраст, раз нет его больше?
Только праздник на кромке земли!

Элита...

Такие видятся тенденции,
Как говорится, тренд не скрыт:
Всё уже круг интеллигенции,
Всё ниже качество элит.

Циничен тесный круг артистов.
Там, что ни тип, то маргинал.
Цветёт элита финансистов —
Притон всемирных обирал.

И словословием залита,
Наивным обществом рулит
Политкорректная элита —
Хитрей и круче всех элит.

Порой не различить бандита,
Он на ответственном посту.
И криминальная элита
Растёт и вглубь и в высоту.

...Не служим ложному кумиру!
Трусливо не свернём в пути.
Мы, «нищие»,— элита мира!
И знаем, как его спасти...

 

 

Версия для печати