Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2017, 4

Жалобная книга Бога

Документ без названия

 

* * *
Сезонная напасть — копать картошку в поле,
Когда придушен тучей и дождиком полит,
Когда не пояс рвёт от поясничной боли,
А попросту натура неправильно болит.

Отважно пламенеют осинки вчетвером,
На мой досужий взгляд, не надо б им светиться,
Но суетно еложу повадливым пером,
И вот уже поёт не столь душа, сколь птица.

Общественно полезная во всём напруга.
Гурты правдоподобней нубийских пирамид.
И вялая бежит строка, как след от плуга,
Глагол без чувства меры в конце её гремит.


* * *
Несдержанная на язык ворона,
В которой больше чёрного, чем белого,
Подсматривает сверху, вроде дрона,
Что это я с навозной кучей делаю.

Позируя, зовёт в объятья пугало.
Во всё подряд суются осы вяло.
Бензокосилка за углом попукала
И даже некультурно навоняла.

Примеривая шаг к силлаботонике,
В сердечном ритме мчащих электричек,
Пройдусь окрест — пусть птица плачет тоненько
И не меняет мир своих привычек.


* * *
Кривится озеро и щурится от ветра,
Попал за веко будто бы песок.
Душа нишком степной ландшафт отвергла,
Азарт повял, а интерес посох.

И свойство зеленеть не отобрать у леса,
Где поокол гнездится человек.
Всё тяжелей во мне течёт не в такт железо,
Закономерностей иначит век.

Повымеркнут луга; как совесть в чистом виде
Приспеет неудобная зима.
Уже ничем, лета, меня не удивите:
Я прозорлив и опытен весьма.


* * *
В то лето было много комаров
И мало интересного в округе.
Мы растворялись медленно друг в друге
В пределах неизведанных миров.

Нас уносили солнечные ветры
От папиллярных линий троп и трасс,
Селений, розовых под ортоклаз,
Где серебрились на закате вётлы,

Текла невозмутимая вода
Под дымкой обонятельной отрады
Цветущих трав в периметре ограды...
Куда мы не вернёмся никогда.


* * *
Привык ходить с руками за спиной,
Когда вдогон: — Продал, похоже, сено!
Как слётки, листья кружат надо мной
Под грустную картавинку Дассена.

Рванула перелётная попса
Из летних мест на зимнюю халтуру.
Любовь звала во облацех поза —
Вчера, но я не согласился сдуру.

Теперь топчусь досужно на земле.
Заломленные, вместо крыльев, руки.
От бражной осени навеселе
Всё сущее известное науке.


* * *
Разночинная мелочь подлеска.
Заострённая под карандаш
Ель назорная вырвалась резко
Сквозь гербарный внизу раскардаш.

В коллективном сознании леса
Созревает осенняя грусть.
Может, говорь синичья не пресно
Вкус напомнит стихов наизусть.

Может, чувственный облик берёзы
Вдруг навеет пронзительный сон,
Где не вместе мы, но и не розно,
И о чём говорить не резон.


* * *
Работа требовала действенных глаголов,
А я шалел от прилагательных весны.
Теперь я стар и оживаю от уколов,
Которые полезны, хоть весьма вредны.

Лежит под капельницей город, хлорофиллом
Не обеспечены растения пока.
На доброкачественном, но болезно хилом
Наросте льда уже читается река.

Чужуя где-то, птицы прилетят обратно.
Подаст надежду врач, отладив свой верстак.
Не воздух — алкоголь, по три глотка на брата,
И жить не страшно, и полезно... Как-то так.


* * *
Военнообязанные муравьи
Антеннами водят, снуют по тревоге.
Но замыслы мирны, напротив, мои,
Желанья легки и потуги убоги.

В распакленных травах, в разгласных шумах,
В размытых тонах камуфляжного лета
Предвидится осени скрытый замах,
Как шутка в конце озорного куплета...

Вернусь, тихий дом необжитым найду.
Присяду к столу — все слова врассыпную,
Едва белый лист обнажит черноту
Однажды по вечеру в пору грибную.


* * *
Колхозный сад периода упадка.
С какого боку на него ни глянь:
Червец и тля, ножовка и лопата,
Опухший страж — всему предел и грань.

Едва не захлебнулся кран от всхлипа
Давно до капли вытекшей водой.
Клюв нараспашку, побираясь, скнипа
Актёрствует с вороньей прямотой.

Вернуться бы в свою лесную книгу
По строчным тропам, строчечным полям,
Пока замешивает жизнь интригу
Из будущего с прошлым пополам.


* * *
У меня и в мыслях не было обидеть
Эту взмётчивую птаху над кустом.
Просто я хотел весне найти эпитет,
Ровени пелесой радуясь притом.

Здесь по пять берёз на душу населенья.
Озеро плеснуло взглядом из травы,
Полное воды и безделяжной лени,
Где и цвет, и свет кругово правы,

Где тропа утёком, ветерок в облипку,
Измельчалый до привычного песок...
Жизнь мне подарила лишнюю улыбку,
Сразу стала легче, крепче волосок.

 

Версия для печати