Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2017, 4

Руан рифмуя с Орлеаном...

Документ без названия

 

* * *
А ты меня совсем не узнаёшь,
Хотя всегда по имени зовёшь,
Хотя при встрече окликаешь сам.
Не узнаёшь — не та, не так, не там.
Я знаю: у неузнанных — свой ад.
Нас черти над кострами не коптят,
Но в том аду, едва глаза закрой,—
Другие, кто тебе казался мной,
Мне видятся. Затейливы пути,
Но никуда от ада не уйти.
Толпа людей, аэропорт, вокзал,
И ад везде, едва закрой глаза.


* * *
Небо, небо. Крыши, крыши.
Сколько зрителей вокруг!
Закрепить канат — повыше,
Чтобы сразу, если вдруг.

Под ногами — лучик шаткий.
В горле горький ком возник.
И от неба до брусчатки —
Только выдох, только миг.

Возле облака, как птица,
Пляшешь — как в последний раз.
Да, когда-нибудь случится.
Не сегодня, не сейчас.

Ветер листья заполощет,
Дрогнет старенький канат,
Ахнет рыночная площадь.
Нет, никто не виноват.

Свист толпы, цветов охапки,
Звон восторженных хлопков,
Перевёрнутая шапка
Тяжела от медяков.


* * *
Неровной горкой сложен хворост.
Палач лохмат и сероглаз,
Он весел и, наверно, холост.
Последний час. Последний раз.

Вот край — страшней всего на свете.
Мне только, только б не кричать.
Ловлю щекою майский ветер
И всё смотрю на палача.

А на краю, на страшном, странном,
Слова послушны и легки:
Руан рифмуя с Орлеаном,
Я в первый раз пишу стихи.


* * *
Пожалел бы ты крысу-дурочку,
Не бродил бы в такой дали,—
Ведь она за твоею дудочкой
Побежит хоть на край земли.

И, плутая в проулках узеньких,
Как привязанная, пойдёт
За нехитрой твоею музыкой,
Где всего-то двенадцать нот.

И никем пока не измерена
В речке разная глубина:
Для тебя — только шаг от берега,
Для неё — не достать до дна.

Но она не боится вроде бы,
Не страшна ей у горла мгла —
Страшно ей, что твою мелодию
Не услышать она могла.

 

Версия для печати