Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2014, 5

Спасение

День и ночь, № 5 2014

 

 

 

* * *

Ты прости, что в последнее время приходится часто
П
однимать эту грустную тему «друзья и обиды»,
Растекаясь привычным рефреном: «Хоть живы все, к счастью»,—
Небольшим утешением к тем отношеньям разбитым.

Запах пыли, руин. Побродив по своим парфенонам,
Обнаружишь вокруг черепки от забытых предметов,
Даже вспомнишь все цифры из пары былых телефонов,
По которым не стоит звонить. Но сейчас не об этом.

Можно долго смотреть на часы. Зазвучать а капелла.
В первый день февраля наглотаться креплёным «чернилом»,
Ведь судьба — это то, чем с тобой рассчитаться успело
Время суток. А всё остальное, должно быть, приснилось.

* * *

Твоё желание — это желание Другого.
      Ж. Лакан

Снег не сыпет с неделю. Оплывшие льдом
Тротуары сроднились с дорогой.
Можно выйти из дома, прошлёпать с трудом
П
о катку, что застыл у порога.

Или, если б курил, постоять у крыльца,
Глядя в окна соседей напротив,
Что глядят, как в ночи светлячком часть лица
Белый дым освещает в полёте.

По обочинам вмёрзшие глыбы стоят,
Валуны с посеревшим плюмажем:
Был бы кем из летящих, то горный сей ряд
Н
аблюдал бы в февральском пейзаже.

Был бы той же грядой, что сквозь город растёт
Предсказанием Жака Лакана,
Дальше — берегом, раз или два раза в год,
И хоть раз — вдоль него океаном.

И когда-нибудь — быть небосводом, с утра
О
мывая лучами тот город,
В чьей квартире — желаний взыскующий раб,
Словно в клетке. И выйдет ли скоро?

Спасение

Лес всё темней, свет от свечи плотнее,
Всё у́же и запутанней тропа,
Всё больше страхов, порождённых ею,
О том, что заблудился и пропал.

По сторонам выскакивают чаще
Уродливые формы из теней —
Должно быть, те предвестники несчастий,
Что знал Улисс и находил Эней.

Перетекает вечер в ночь неслышно,
Как будто затаился кто-то там,
В холодной тьме, и в спину тихо дышит,
И чёрной веткой — след его хвоста.

На каждый хруст моих шагов — затишье,
Взгляд от звезды навязчивей в сто крат,
И лес, как кот, играя с шалой мышью,
В игре со мной предскажет результат.

Треклятый холод одолеть поможет
Л
юбого путника и посильней меня,
А лес глубок, всё менее похожий
На тот, который знал при свете дня.

А лес дремуч, в сплошном его молчанье,
Как в лабиринте, пропадает звук,
И небо вдаль уходит со свечами,
В тьму погружая всё, что есть вокруг.

Всё ближе блики, и всё резче тени,
Свеча в руке дрожит, и меркнет свет,
Меня объединяя вместе с теми,
Кто прежде проходил, оставив след.

Стекает воск с ладони, меньше света
В
хранимой мною жизни огонька,
И нет надежд на то, что, может, где-то
Добавится ещё одна строка.

Но дальний голос над листом бумаги,
Что сам себе в ночной тиши бубнит,
Я вдруг услышу: по любой из магий,
Он — словно в мифе Ариадны нить.

В его усталом и безличном тоне,
В спокойной речи и порядке слов
Вой ветра захлебнётся и утонет,
Оставит лес последний свой улов.

Хватило б веры и любви на Б-га —
В той фразе и в той сдержанности чувств:
«Мой друг, чтобы верней найти дорогу,—
Услышал я,— задуй теперь свечу».

* * *

Иди сюда. Иди сейчас за мной,
Пройдём вдвоём сквозь этот воздух красный,
Сквозь этот нежилой и неземной,
Всецело монотонный, без контрастов,
Сквозь влажный спуск во тьму глухонемой.

Иди сюда. Иди за мной сейчас,
И ты увидишь то, что дальше в лицах,
Что дальше, попадая в нужный час
И
место, где дано тебе явиться,
Как целое предстанет и как часть.

Все эти тени в царствии теней,
Их царственные медленные души
Чем незаметней глазу, тем верней
П
роявятся в пространстве этом душном,
В сплошном ряду из предстоящих дней.

Здесь все, кто был и будет, кто идёт
Т
ам впереди — и кто идёт за нами,
И вряд ли что-то здесь произойдёт,
Пока не обменялись именами,
Пока любой тебя не назовёт.

Кто не рождён — до срока встретит тех,
Кого он встретит позже, после срока,
Когда всё шире, закрепив успех,
Распространится адова морока,
Себя на святость поделив и грех.

Запомни всё, что видишь. Мерный гул,
Запомни этот гул полуподвала,
Ведь Ад — не вездесущий Вельзевул,
А то, что ты возьмёшь туда, в начало,
Вернее, то, что Ад с тобой вернул.

Иди сюда. Смотри во все глаза,
Как ширится вокруг тебя по мере
Потери памяти земной азарт
Мирских химер, и ты на их примере
Себя примерно можешь предсказать.

Иди сюда. Мой голос вдалеке —
Прощальным эхом, он почти не слышен,
И тьму, что ты уносишь в кулаке,
С годами возноси как можно выше,
Кем ты ни стань и будь ты проклят кем.

Версия для печати