Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2014, 3

Каша из классики

День и ночь, № 3 2014

 

 

Воскрешение

Мы умерли сто лет тому вперёд.
В гробу перевернулись и воскресли.

         Михаил Дынкин

Мы умерли на днях — и сразу в гроб,
как если б в лодку — и поплыли в Лету.
Я песни пел, а мой товарищ грёб,
а местных там и не было, и нету.
Лишь бегали, спустившись с высоты,
антрепренёры и антрекоты́.

К вам едут ревизоры,— кто-то вдруг
свой голос подал с неба — там кружили
горящие круги, за кругом круг!
Чтоб я так жил! И чтобы вы так жили!
Повсюду в белом бегали врачи,
и я покрепче сжал свои харчи.

Вчера по три, а завтра будет пять!
Тут мне по котелку ударил кто-то,
и понял: рановато умирать,
поскольку ждёт любимая работа.
А хочешь долго жить, как старец Ной,—
не надо объедаться беленой!

Наобум

они пришли по снегу натощак
наевшись алычи и авокадо
нашли меня им подсказал ишак
но мне таких застенчивых не надо

         Алексей Цветков

хотя меня там не было тогда
там жил мой кот любимый рыжей масти
его любили кошки без стыда
в любви ночной катаясь сыром в масле

их как всегда погода подвела
у компаса не так крутилась стрелка
и привела туда где два кола
где жить нельзя а плавать было мелко

а там они застыли на века
подобием скульптуры в волгограде
мне рядом с ними не стоять пока
поскольку я живу не строчек ради

Буридановское

Когда чувствуешь Бога в мечети ногами —
Благодать принимая, вступаешь в колхоз.

         Иван Волков

Я в колхозной мечети, где сила святая,
Как вошёл — cразу пятками к полу прирос,
Сразу понял, душой благодать принимая,
Что вступить непременно обязан в колхоз.
В деревенской мечети я думал о Боге,
И мерещилось мне, что поможет Аллах...
А потом я в колхозной присел синагоге,
Там и понял, друзья, что нет правды в ногах.

Иглотерапевтное

Иглой пера бумагу исколов,
нащупываю: где ты, vita nova?
И не хватает воздуха и слов.

         Георгий Чернобровкин

Мне не хватает воздуха и слов,
поскольку нет другого алфавита.
В печали, что стихов убог улов,
нащупываю: где ты, aqua vitae?
Где способ самому себе помочь?
Иглой пера пронзая до отказа,
пытаю я бумагу день и ночь,
и всё равно — не колется, зараза!

Лукоуморное

Опять насочинял какой-то гой,
орудуя пером, как дамской шпилькой:
У лукоморья дуб не в зуб ногой,
Русалка на ветвях пропахла килькой!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но что-то лепо бяшет Черномор!
И Змей Горыныч ботает по фене!

         Алексей Остудин

Насочинял муру какой-то гой,
Что даже сказка обернулась пылью,
Но я — не гой, но я — совсем другой,
Единственный борец с любой дебилью.

Достаточно кормить всех лабудой,
Пером я на бумаге строчки вышью,
Что дуб у лукоморья под балдой,
Русалка пахнет вся гефилтой фишью,

А кот — люля-кебабою ягой!
Из классики сварю на зависть кашу!
Читатель, если ты ни в дуб ногой,
То лепо и не то тебе набяшу!

Божественная идея

Поэтов мало, стихотворцев рать,
И это очень грустная примета.
Ведь только Бог способен выбирать
В
своей Господней милости — Поэта.

         Владимир Скиф

Услышал как-то я Господний глас,
От перепуга чуть не стал заикой:
Владимир, выбрать я способен вас
Д
ля миссии почётной и великой.
Литинститут не нужен больше тут,
И уровень его стал ерундовский.
Возглавите вы новый институт,
Он будет называться — Скифосовский.

О зайцах

Спят зайцы на тёплой опушке,
с утра замечательный клёв.
Расстреляны Лермонтов, Пушкин,
расстрелян вчера Гумилёв.

         Валерий Лобанов

Поэта не ценится слово,
поэты всегда на бобах.
Убили вчера Гумилёва,
поставили к стенке и — бах!
Всегда убивает поэта
бездарный тупой паразит.
Но сплю я спокойно — мне это,
поверьте, друзья, не грозит.
Живу, сочиняя, в избушке,
где тихо, тепло и уют,
про зайцев, что спят на опушке,
и рыб, что клюют да клюют!

Натюрмортное

я замер, превратился в натюрморт
и чувствую, как жизнь во мне идёт...

         Алексей Клепиков

картина маслом: я — как натюрморт,
любуйся на меня, честной народ.
как жизнь во мне идёт — и я в процессе
пищеварительном и прибавляю в весе
который год.
а уж какой охватит всех мандраж,
когда я завтра превращусь в пейзаж.
и даже жизнь, бродившая без дела,
во мне сильней моё полюбит тело,
что страшно аж!

Лесностишие

Выйду в лес и в листья лягу —
Спину холодом возьмёт.
И лягушка под корягу,
Под корягу упадёт.

         Максим Сергеев

Хорошо в лесу, однако.
Выхожу на склоне дня —
Лает вдалеке собака,
Лает, но не на меня.
Не подумайте, что спятил:
Я стихи читаю тут...
Со ствола свалился дятел
Ч
ерез несколько минут.
Вот упала белка с ветки
Наклонившейся ольхи...
До чего ж пишу я метко,
Метко я пишу стихи.

Версия для печати