Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2014, 2

Лирическая исповедь

День и ночь, № 3 2014

 

 

 

Вера

Жизнь, что ни год, становится грубей.
Всё кажется: беда стоит за дверью.
И если я не верю сам себе,
Скажите мне: кому же можно верить?

Извечная борьба добра и зла.
Любовь и ненависть — они родные сёстры.
Не развязать гордиева узла,
Зато мечом его разрезать просто!

И всё же радость тоже быть должна,
Хоть я давно забыл её приметы.
Так степь весной пожаром сожжена,
Но вновь трава опять по пояс летом!

Лирическая исповедь

Когда полны высоких дум герои:
Один ждёт бури, а другой затишья,—
Лирическая исповедь порою
В
мещается в одно четверостишье!

Поэтов много! Что примеры множить?
А Пушкин всех понятней, ближе всем:
«Я вас любил: любовь ещё, быть может,
В моей душе угасла не совсем».

И здесь не надо прибавлять ни слова:
Лирическая исповедь готова!

Неотправленные письма

Давно уж писем не пишу —
Да и писать, пожалуй, некому...
Но я их в памяти ношу,
И каждое теперь как реквием.
Зачем мне помнить адреса?
Да их и нету в настоящем.
Лишь помню лица, голоса —
Не бросишь их в почтовый ящик.
Мне снятся дивные те дни,
Как далеки теперь они,—
Там наша молодость бушует!
Друзья, подруги прежних лет,
Быть может, их на свете нет?
А я всё мысленно пишу им!

Надежда

Этот болью и страхом наполненный дом!
Наступают рассветы в больницах не скоро.
И в палатах, как в камерах перед судом,
Подсудимые ждут своего приговора.

Что-то скажут, как судьи, больным доктора?
Но от их приговоров нам некуда деться...
Что же? Будем терпеть — родились не вчера!
Лишь не впасть бы на старости в детство!

Зов

Анжеле

В
снах забывались дни моей печали,
Хоть поезда меня ночами мчали
Куда-то. И всё время на восток.
Мелькали станции, мелькали полустанки,
Потом в тулупе я садился в санки,
Испытывая ужас и восторг!
Но стали путешествия всё реже,
Хоть за окошком виды были те же:
Высотные дома и пустыри.
А думы были так же тяжелы,
И вьюги ночью так же были злы
И
выли, не стихая до зари.
В сны, как в кино, ходить я отучался.
И ночью самовольно отлучался
О
то всего, чем был заполнен быт.
И не хотел я жить в плену былого,
Но речи повторялись слово в слово —
И знак вопроса не был позабыт!
А был он некрасивым и горбатым,
Как Квазимодо — я о нём когда-то
Ч
итал в далёком детстве у Гюго...
Мне кажется, что ты всё ждёшь ответа:
Любил ли я? Что говорить про это?
Вопрос не нужен — больше нет его!
И нет тебя. И никогда отныне
Н
е возгорится, но и не остынет
Былое чувство — в снах и наяву.
И никуда уже я не уеду,
Раз нет тебя... Зачем вести беседу?
Ты умерла. А я тобой живу!

* * *

Устану и глаза закрою:
И сразу летнею порою
Дом деревенский виден мне,
Где кошка жмурится в окне.

На ставнях краска отслоилась,
Гнездо давно уж не лепилось
Усердной ласточкой. Она
Т
еперь не вьётся у окна.

В канаве сточной преют листья...
Когда приходит вечер мглистый,
Зажжётся лампа на столе —
Огонь цветком горит в стекле.

Вокруг родители и дети.
И я смотрю на лица эти,
Но у вечернего огня
У
же давно не ждут меня.

Грусть

Грусть приходит ночами,
В час, когда ей захочется,
С чернотою печали,
С холодком одиночества.

Но волненья и робости
Н
ет! Откуда им взяться?
Я на дне жуткой пропасти,
Так что поздно бояться.

Сделал шаг... И прощения
Н
е прошу. В чём мне каяться?
Нет ни злобы, ни мщения,
Никому не икается.

Грусть приходит ночами,
Только сердце не мечется.
Никакими врачами
Грусть, наверно, не лечится.

* * *

Ветер в роще зашумит.
Полетят снежинки косо,
Будут жалить, словно осы.
Грусть мне сердце защемит.

...Обойду сугроб с опаской —
Много ям занёс снежок.
В поле высится стожок —
На снегу стоит, как пасха.

Сень

Сень — навес над алтарём...
Ну а мы под сень деревьев
Летом от жары уйдём —
Пригодится даже скверик!

И, не думая о том,
Что святого в нас немного,
Осенив себя крестом,
Отправляемся в дорогу.

Про алтарь забыв совсем,
Хоть не чёртово мы семя,
Но привычно: «Сень, а Сень!» —
Окликаем друга Сеню.

Без молитвы мы живём,
Бога всуе поминаем...
Сень — навес над алтарём,
Хорошо, хоть это знаем!

Гражданин

Хоть мне и не родня
Румяный долгожитель,
Косится на меня
Судьбы моей вершитель.
Наверное, грешно,
Что я на этом свете
Подзадержался, но
Н
е я, а Бог в ответе...
Привык нужду терпеть,
Любил мечтать, был хворым,
Я мог бы умереть
О
днажды под забором.
Не я такой один,
Законами повязан,
Примерный гражданин:
И должен, и обязан!
А на права мои
Е
сть оговорок столько!
За них вести бои,
Пожалуй, мало толку.
Владыка моего
И
живота, и духа —
Избавит от всего,
Прихлопнет, словно муху!
А всё ж я не боюсь
Н
и рока, ни злодеев.
Хоть редко, но молюсь,
На Господа надеюсь.

Версия для печати