Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2010, 5

Я поднял камень

Юрий Серебрянский

Я поднял камень



Modern Talking

— Был у нас в школе школьный подвал,
там дискотека, бар, палёную водку пили.
Я «Черри леди» с Салтыковым замиксовал,
чего некоторые мне до сих пор не простили.
А как я вас в университете любил!
Вашу «Арабиан голд»
и «Сероглазого короля» Ахматовой.
Остальное меня вообще не вставляло,
только уж больно вы на фотках были лохматые.
В общем, у меня юбилей, дорога оплачена.
Будет куча старых друзей, девочки, дача.
Так что давайте в марте ко мне… на гастроли.
— Простите, Юрий, боюсь, не получится —
Дитер болен.


Абстрактная война

Во время войны танки заправляют кровью.
Танк много жрёт —
это скажет любой офицер.
Офицер много жрёт —
это скажет любой солдат.
Солдату главное — услышать команду «Вперёд»,
важно — пуговицы в ряд.
За нами глобус Земли:
два раза по часовой —
и ни шагу назад.


* * *

Всё то, к чему мы вместе шли
и по отдельности когда-нибудь хотели,
столклось в минуты,
сцифровалось в дни,
сцедилось.
Убежало
кофейком дождливых воскресений.
Два раза обмоталось вокруг шеи,
махнуло в гаражи.
Там, отдышавшись мышью,
собралось.
Перебежало кошкой.
Спустилось джентльменом с тростью
по ступеням.
Ушло из вида,
спрятавшись в альбом для марок,
давно утерянный на чердаке,
на тему «Космос».
Набухло стаявшей в конце зимы сосулькой,
проросло.
Шершавым деревом с плодами в полкило
нас окружило.


* * *

Иду со школы…
Мимо дворов, огородов, нагородов,
мимо осенних людей,
мимо…
У меня дела,
у них заботы.
Мой портфель тяжелее их взглядов:
«Простите, дядя, мне домой надо».
Осеннее небо состоит из дыма
и немного из прохладного воздуха.
Горят, горят в огородах листья —
люди сжигают лето.
Моё лето…
В котором лагерь,
друзья-пионеры и враги-пионеры
мне прививали дурные манеры.
Но не привили.
И я с портфелем.
Груз пятёрок несёт меня к дому,
тянет в небо, в осеннее небо.
Заборы в нашем районе —
совсем не заборы,
и всё мне прекрасно видно,
а они и не прячутся.
Сгребают лето граблями,
кидают его грязными руками
в большой костёр
с погребальным дымом.
А я иду мимо…
Ничего не поделать!
Я-то знаю эти циклы природы
(Вчерашняя «пять» по природоведению).
Уносят в гараж чей-то велик,
сливают воду из садовой ванны,
костёр у них меньше —
хорошие люди!
А я иду мимо…
Кричат вороны,
накаркают зиму! Скоро.
Всего через семьдесят дней…


* * *

Человеку свойственно ошиваться
рядом с другим человеком.
Ласточки вьют гнёзда электромонтёрам.
Жёсткий диск памяти, скрипя,
потирает.
Дождь?
А я думал,
это рыба в пруду играет.


После Лилички

Прикосновение к одиночеству не удаётся.
Ни с той стороны, ни с этой
не удаётся.
Но одинокое дерево посреди степи
невольно притягивает взгляд.
Подойдя ближе, я вижу,
что у этого дерева уже есть своя птица,
которая поёт ему флейтой,
согревает изнутри, сидя в дупле.
Я готов проглотить её в себя, с наслаждением
выпить тёплую кровь
и почувствовать угасающее биение её сердца
в такт своим уходящим шагам.


* * *

Это немного похоже на счастье,
только не счастье —
такое несчастье, что и в словах сказать
невыносимо.
Невыносимо — не выноси.
Кур из избы,
дым из трубы,
рыб из привычной им водной среды.
Жди терпеливо, не жри торопливо,
вон дети твои, убого-сопливы,
скачут по полкам, как мелкие блохи
по кистепёрым версальским заколкам.


* * *

Я поднял камень,
на котором надпись:
«Здесь был океан».
Устрица движется ракообразно,
улица влезла трамваем в окно.
Всё, что прекрасно,—
было прекрасно,
только погибло давно.


* * *

Бело-лунная походка лежит у самого полотна.
Три минуты до электрички.
Рюмку найдёт обходчик.
Хлеб съедят воробьи.


* * *

Воспоминания о послевоенной Японии:
сердце моё в огне,
сердце моё в агонии.
Я куплю билет,
я сделаю визу.
С тех самых пор я ничего не вижу.
А страх,
всё, что вы готовы принять за страх,—
лишь удивление
в детских,
больших,
мультипликационных
моих глазах.


* * *

Мальчик лезет на табурет —
вернее, пытается.
Шестилетними ручками
за лакированный край хватается.
Подумай:
не то чтобы ты упадёшь и ударишься,
просто там уже столько народу.
Попробуй
забраться в мягкое кресло «Игорь» фирмы
«Зета»
или к папе сесть на колени,
пусть он тебе почитает.


* * *

Страх не любит,
когда гуляют по его лесу.
Далеко обходя деревни,
я спущусь в метро.
Всё, что нужно мне,
современному человеку,
я куплю,
замолю,
посмотрю в кино.

Версия для печати