Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2010, 3

Поэтика лестничных клеток

Денис Липатов

Поэтика лестничных клеток



* * *

Последние летние дни
Наполнены грустной тревогой.
За Волгою ночью огни
Зажгут над железной дорогой.

И тянут по ней поезда
Пугливые локомотивы
В игрушечные города,
Где счáстливы или счастли́вы.

И думаешь: тоже туда,
Да чтоб никому ни словечка.
Так пели ещё: «В холода, в холода…» —
Дарили на память колечко.

Вода утечёт, обмелеет река,
А мост над рекой обветшает.
Вернёшься на родину издалека,
А музыка — та же играет…


* * *

Поэтика лестничных клеток,
Где эхом любой разговор:
Кухонная ругань соседок,
Гитарный хмельной перебор.

Гуляют ли проводы, встречи —
Готовы всегда за ножи,
И речь обрастает заречьем,
Свои громоздя этажи.

То тише здесь, чем на погосте,
Но хлопнет подъездная дверь,
Впуская жильца или гостя,
И лифт заурчит, словно зверь.

Иль выйдешь курить на площадку,
Что видишь? В оконном углу
Край неба, что божью облатку,
А ниже — плевки на полу.

И чем же спастись в этих стенах,
Что выдумать про себя?
И просится в рифму «застенок»,
Едва тишину пригубя.

«Зачем эти поздние бредни?
Зачем этот пресный стишок?
Зачем, как ненужный наследник,
Ты в каменный заперт мешок?»


* * *

Давай скитаться по земле,
По бездорожью и дорогам:
Пешком, верхом, на корабле —
Воистину ходить под богом.

Воистину, куда глаза
Глядят: в туман и непогоду,
Куда укажет путь гроза
Стрелой огня по небосводу.

Земля давно поделена
На царства, княжества и ханства,
Но даже в эти времена —
Давай воспитывать пространство.

Питать, как малое дитя,
Любовью заполнять пустоты,
Чтоб мне не потерять тебя
И не пропасть в его зевоты.


* * *

На старых улицах, что вскоре
Под корень будут снесены,
Ещё в случайном разговоре
Мне «фиты» с «ятями» слышны.

Как будто тени разночинцев
Ещё живут во флигелях,
Ругают истово мздоимцев
И спят в обнимку на углях.

А ночью серой в подворотне,
Где всяк дрожит своим добром,
Мелькнёт курьером преисподни
Святой безумец с топором.

И холодок по сердцу лижет,
Как будто взгляд из-за угла.
Таких, как ты, пройдох и выжиг
Ничья душа здесь не ждала…

Трамвай машиною Уэллса
Меня поднимет на проспект,
Где город к празднику оделся
Огнями ёлок и комет.

И я не знаю, где я дома,
Куда забрёл, а где — живу,
И электричества соломой
Мне стелют неба синеву.


* * *

И Тесей, и Ясон, и Аяксы
За собой не признают вины.
Уж не то что философы-плаксы:
Сочинители, трусы, лгуны!

Что за притча, скажите, такая,
И достойно ли это мужчин —
Пустяками судьбу отвлекая,
Всё доискиваться до седин

В подсознании, словно в подзоле,
Подоплёки подспудных страстей,
Тех, что с детства набили мозоли,
Что вошли с молоком матерей.

Да не лучше ли мясо и кубок
Да побольше смешливых гетер
И всю ночь до пастушьих побудок
Пировать, позабыв про химер.

Ой ли, вспомнит Улисс Полифема?
Минотавра не вспомнит Тесей.
И Ясону забыть не проблема
Про Медею и мёртвых детей.

Лишь один был зануда и нытик —
Затесался предателем в миф,
Перейдя горизонты событий,
Самого себя приговорив!

Вот откуда, скажи мне, откуда
Это чувство вселенской вины,
Христианская эта полуда
В эллиническом звуке струны?

Море плещет мифической пеной —
В Ахиллесы любой норовит.
Но все подвиги — в ногу с изменой,
И оракул стыдливо молчит.


Детство

Сиди, как взрослый, у камина,
Врачом отставленный от игр.
Съедает детство скарлатина,
Как путешественника тигр.

Вполне серьёзная обида:
В каникулы — на бюллетень,
Хотя, не кажешь, в общем, вида
И безразличен, как тюлень.

Но крики за окном доносят
Зимы весёлой кутерьму,
А про тебя никто не спросит
И не придёт к тебе в тюрьму.

Теряешь много или мало?..
И слёзы тоньше, чем слюда —
Тебе ль не знать, что жизнь пропала,
Опять пропала — как всегда!

Сквозь сон над Диккенсом зеваешь,
«Скучнейший,— молвишь — господин»,—
Согреться им!.. Но вспоминаешь,
Что электрический камин.


* * *

В хороводе инкарнаций,
Лишь нирваны пригубя,
То Конфуций, то Гораций —
Всё равно ищу тебя:

Так борзая рыщет в поле —
Зорка ловчая душа,
Этой жаждой снова болен,
Пью сансару из Ковша.

Пусть твердит мне Гаутама
О проклятье Колеса —
Словно в дырку из кармана
Убегают небеса.

Не идут, хоть бубны рьяны,
Мантры в мой славянский ум!
Не вертитесь, барабаны,—
Всё едино — белый шум.

Я согласен кем угодно
Воплотиться, грезить, жить
И на привязи природной
Вечно шариком кружить,

Лишь бы в каждом воплощенье
Знать про символ, ведать знак —
Подари мне слух и зренье,
Дай чутьё, как у собак!

Чтобы знать, найти, запомнить,
Отличить тебя во всём —
Каждый ландыш и шиповник
Будет мне проводником!

Ибо каждое движенье,
Колыханье трав и вод —
Приближенье, наважденье,
Инкарнаций хоровод.


* * *

Мы друг за другом пристально следить
С тобою будем год за годом.
Искать, терять и находить
По нам одним известным кодам.

Любой намёк, упоминанье,
Случайный снимок, диалог —
Как знак масонский узнаванья
Или бессмертия глоток.

По справочникам и каталогам
В чужих и шумных городах
Ловить, как весточку от бога,
Родное Имя в именах.

И знать, что ты живёшь на свете,
Что есть другие берега,
Что мы у Бога на примете —
Хотя б на краешке зрачка.

Версия для печати