Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2010, 1(75)

Стройплощадка

Дмитрий Иващенко

Стройплощадка



Каменщик.

При деле ты.

И, стало быть, в порядке.

Ты почестей в почёте не искал…

Растёт стена твоей кирпичной кладки.

Проверена отвесом вертикаль.

В движеньях точен ты и нравом весел.

Кирпич в раствор влипается.

Потом

на швах излишек выдавленной смеси

ты ловко подрезаешь мастерком.

А в перерыв заштопываешь робу,

от дыма сигареты щуря глаз…

Пересказать свою судьбу попробуй –

судьбу расскажешь каждого из нас.

“Фазанка”,

армия

да производство.

Дни праздников – на месяцы труда.

И дочь на выданье,

и сын подрос твой,

и голова твоя уже седа.

Бывает, что прихватит поясницу.

Бывает, бьёт бодун – не без того.

Но чувство правоты

в тебе теснится,

когда лицо солёное лоснится

и торжествует кладки мастерство.



Стройплощадка

Здесь все, молодой и старый,

пашут – за милый мой.

Вручную – кряхтячим паром –

взяли бетон большой.

И харкаемся мокротой.

И отираем пот.

Под краном, где грязь да грохот,

вдатый стропаль орёт.

Гружённый ЗИЛок

стакатто

выдал и вновь застрял…

Работа у нас такая, –

каждый квартал – аврал.

Но как бы ни было трудно,

знаем наверняка,

что хлеб наших чёрных будней –

стимул для мужика.

Бетон и монтаж консолей

переведем в рубли.

Земеля, покурим, что ли?..

Мозоли

ладонь

прожгли.

***

Дома в тумане потонули.

Дожди волынку затянули.

Дохнуло осенью в июле –

сырым, холодным октябрём.

Но отчего-то – на мгновенье –

нисходит умиротворенье,

и возникает ощущенье,

что мы с тобою не умрём.

Дождей аккорд минорный.

Слушай

про небо, пролитое в лужи.

А нам от жизни – много ль нужно!

Растить детей.

И быть вдвоём.

Мои заботы непреложны:

на всю семью бюджет итожить

да по ночам, когда уснёшь ты,

беречь

дыхание

твоё…

***

Долой покровы.

Наша ночь густа, и

мой крест нательный падает на твой…

А после – перешёптываться станем.

О детях наших.

И о нас с тобой.

О том, что в жизни что-то не сбылось,

но всё же мы по-прежнему вдвоём,

и счастье, в общем, – не игла в стогу…

Медовый

водопад

твоих волос.

Я пью медовый водопад волос

и на плече дыхание твоё,

как водится, ночами берегу.

***

Уж над лесом закат буравит

терракотовую штробу…

Самосвалы ссыпают гравий,

и бульдозеры грунт гребут.

Здесь прокладываем дорогу.

Торсы голые.

Пыль да пот.

В перекур бывший зек Серёга

байку лагерную загнёт.

За спиной – километры трассы.

Сколько их ещё впереди!

А сосняк, от заката красный,

сердце грубое

бередит.

Мы в асфальт закатаем дали –

будет память о них легка…

Да в стихах моих

оседают

пылью

пепельные облака.

***

В жёлтой дымке –

разрез карьера

да массивы породы серой…

Подставляют БелАЗы спины,

в кузова принимая смесь:

эти камни, песок и глину.

Экскаватор, свой ковш подкинув,

черпанул синеву небес.

И от буро-взрывных работ,

как в падучей,

земля трясется…

В рыжий зев котловины

солнце

раскалённое масло льёт.

***

Мой сентябрь, золото пера!..

Прель булыжника и травостоя.

Хорошо бродить по вечерам

в пойме обмелевшего Китоя.

Вон гоняют мячик пацаны,

на ветвях вороны раскричались,

а на пику медную сосны

туча наплывает величаво.

Здесь, уставшие в походах рьяных

восемьсот далёких лет назад,

выпивали кони Чингисхана.

в водах растворившийся закат.

Хорошо вдыхать прохлады шёлк

и внимать берёзе в белых джинсах.

Родина,

я здесь тебя нашёл

и печали светлой приобщился.

И в дыму оранжевой листвы,

и в хандру дождей с вороньим граем –

ты руками веток шелести,

за собой желая увести,

чётки вечеров перебирая

 

Версия для печати