Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2008, 2

В АНАРХИЧЕСКОМ РАЕ ОЛЬХИ

* * *
Сто явлений моих позади,
Сто провалов и сто вознесений,
Но звенит колокольчик в груди,
И пьянит ветерок предосенний.
А навстречу такие летят
Королевы, принцессы, колдуньи,
И берёзок игривый наряд
Не даёт застояться в раздумьи.
И опять размеряешь своё
На сто новых явлений пространство,
Разметая, как пыль, забытьё,
Не желая впадать в постоянство.
И на этом сквозном рубеже
Не кончается вечная гонка.
Жаль, что пальцы немеют уже,
И небесная крутит воронка.

 
* * *
Смешение всех языков и знамён,
Рождение сотен Иуд...
Безумие — символ пришедших времён
И прошлых, и тех, что грядут.
Кошмарные сны и кошмарная явь,
Истошные крики в ночи...
Быть может, по Стиксу отправиться вплавь
Иль в злобе глодать кирпичи?
Безумие — страха и страсти зенит, —
Ты призвано мир погубить.
И память спасает
     не тем, что хранит,
А тем, что способна забыть.

 
* * *
Красные листья да травы от инея белые...
Год утекает, ну что же я с этим поделаю.

Осень к зиме потихоньку, но верно склоняется,
Всё и вокруг, и в тебе очевидно меняется.

Мелко дрожу, ожидая автобуса редкого,
И укрываюсь от ветра холодного, резкого.

Закономерность погодная, данность природная —
В целом пора для надежды не слишком пригодная.

Что мне осталось на завтра, — не просто загадывать,
Множество дел по часам кропотливо раскладывать.

Красные листья да травы от инея белые...
Жизнь утекает... Ну, что же я с этим поделаю.

 
* * *
До какой не извернёшься темы,
Если век предательски зловещ,
Душат беспросветные проблемы:
Лютый зной, энцефалитный клещ...
Да к тому же, отключили воду
Вечные садисты ЖКХ,
Жалобе твоей не дали ходу, —
Что в быту совсем не чепуха.
Но внезапно громом телефонным
Всё, как есть, отбросило, снесло:
Умер человек и похоронным
Ветром охватило тяжело.
Суета ещё трещит, как сводня,
Только ты к ней в этот миг остыл,
Только умер человек сегодня,
И глаза на миг живым открыл.
И уже стоит перед тобою
День грядущий в ясности больной,
И твоею собственной судьбою,
И твоею личною виной,
И холодной тесноватой ямой,
Где всё повседневное — пустяк,
Что вчера тебе казалось драмой,
Копошилось в лживых новостях.
За знамением — новое знаменье,
Жуткая нависла пустота...
Неужели только здесь прозренье,
Только здесь?.. И снова слепота.

 
* * *
Не лучшими, другими —
За души и умы —
Любите нас такими,
Какими стали мы.
Безбожными, пустыми,
Утратившими свет,
С делами не святыми
На плахе наших лет.
Перед кромешной новью,
Уже в аду почти,
Попробуйте любовью
Потерянных спасти;
Хоть что-то в нас увидеть
От вышнего следа...
Ну, а возненавидеть
Успеете всегда.

 
СТАРЫЙ РЫБИНСК
Настоянная на веках,
Дурманящая, точно брага,
В купеческих особняках
Весенняя гуляет влага.
Там, на Стоялой, что была
Ещё недавно Пролетарской,
Царит задумчивая мгла,
Как призрак той России — царской.
Столетья пропитали сквозь
И камень, да и воздух тоже,
На вбитый в нашу память гвоздь
Строенье каланчи похоже.
Жаль, что снесён под корень сад,
Усадьбу выгрызла разруха,
Печален времени уклад,
Ничто не вечно, кроме духа.
И я ступаю в тайный след,
Сокрытый в зарослях крапивы,
И ощущаю давних лет,
И дальних звуков переливы —
Негаданную благодать,
В которой теплится радушно
То, что уже не разгадать,
Да и разгадывать не нужно.

 
* * *
В анархическом рае ольхи
Все припомнишь былые грехи
С неотвязною мыслью о Боге...
Вот он, хаос, неясность пути,
По которому надо пройти,
И пробиться к искомой дороге.
И гармония...
Только она
Не всегда и не сразу видна
Для стремящихся всё обозначить.
...Вот присяду на кочку и здесь
Превращусь в отчуждение весь,
Ничего не желая иначить.
Но вдали тепловоз прогудит
И назойливо предупредит,
Что — дела, расписание, сроки...
Встану грузно и снова пойду
В жизнь, которую нынче веду,
Где, мы все и в толпе одиноки.
Так спасибо, ольховая падь,
Что дала хоть на время понять
Скудость жизни моей настоящей.
...Оглянусь, выходя на просвет,
И увижу, как смотрит мне вслед
Лист дрожащий на ветке дрожащей.

 
* * *
Возможно, ещё и разбудит
Подобие дрожи по коже,
Но Гамлета больше не будет
И чудной Офелии тоже.
Зачем в отупелости плоской
Сомнений возвышенных слабость? —
Чем больше настырности скотской,
Тем ближе искомая сладость.
Быть — связано с благостным бытом,
Не быть — с нищетою бездомной,
А все умиленья с избытком
Окупятся властью бездонной.
К чему высоты постиженье,
Зов истин — давно безответен,
Нелепо теперь униженье
До глупых трагических сплетен.
В раю потребительских буден
Весь мир предаётся продаже,
А Гамлета больше не будет
И бедного Йорика даже.

 
* * *
Китайцы любят рис,
Грузины — помидоры,
Коты — мышей да крыс,
А старцы — разговоры.

У завтра и вчера
Есть общее причастье,
Но если пьют с утра,
То вовсе не от счастья.

 
г. Рыбинск

Версия для печати