ИНАЧЕ — КАК?

ОПТИМИСТИЧЕСКИЙ РЕПОРТАЖ ИЗ КРЫМА

Здравствуй, тётка Украина,
это я, племянник твой!
Расстели-ка мне перину,
черноморскую пучину –
разгоню тоску-кручину,
прыгну в море с головой.

Я с тобой давно не спорю.
Провести черту по морю
может лишь дегенерат.
Мы с хохлом уже неделю
чарку делим, Крым не делим.
Ты мне тётка, он мне брат.

Мы — не чурки, мы — славяне.
Иль в веках родство завянет!
Добрым словом кто помянет
нашу Киевскую Русь?
Мы — одна и та же раса.
Вспомним Пушкина, Тараса
и вином разгоним грусть.

После третьего стакана
обнаружим полупьяно,
что у русского Ивана
украинская жена.
И хохол вдруг скорчит рожу:
— У меня есть жинка тоже.
Я перечить ей нэ можу,
хоть и русская она.

Лишь на тех мы с ним сердиты,
кем меж нами клинья вбиты!
То ли это царь Никита,
То ли нынешняя свита,
То ли, мать его етти-та,
кто-то третий? Брат притих.
А в воде, друг друга краше,
сыновья резвятся наши –
два дельфина молодых.

Под горилку подытожим:
век двадцатый нами прожит,
впереди другой редут.
Никакому Джорджу Бушу
нашу праведную душу
сыновья не продадут!

***

“В начале было Слово...”
Евангелие от Иоанна

...и вдруг приснился Юрий Кузнецов,
и был он тих, задумчив и печален:
— Мне дела нет до подвигов отцов,
я слышу отзвук Слова, что в Начале
вдохнуло жизнь, с землёй связало высь.
В мирских грехах я перед ним не каюсь,
но нити, что в веках оборвались,
я вновь связать на небесах пытаюсь.

***
Скворцы несут дыхание весны.
Листает ветер мартовские святцы.
Вам снятся эротические сны?
И мне они, представьте, тоже снятся.
Что — возраст, если песней молодой
мир удивить по-прежнему охота?
Смотрите — солнца лучик золотой
уж распахнул небесные ворота.
За солнцем вслед пожалует апрель,
и на лесных проталинах под вечер
зажгутся голубые, словно гжель,
подснежников мерцающие свечи.
Придёт и Пасха. Молодой звонарь
на колокольне свяжет воедино
небесный купол и земной алтарь
и благовест услышит вся долина.
И мне светло в предчувствии весны,
и вновь в груди желания теснятся.
Вам снятся эротические сны?
И мне они, представьте, тоже снятся.

***
В мае, в зелени листвы,
возле общежития
соловей (слыхали вы?)
пел в пылу наития.
Не в лесу, а посреди
города огромного,
где вчера прошли дожди,
и гудка паромного
не слыхать ещё с реки,
и река — под радугой...
Коменданту вопреки
я стою и радуюсь,
что не зря среди ветвей
яростно, неистово
соловьиху соловей
два часа высвистывал.
Два часа свистел и я...
Только ближе к вечеру
вышла милая моя:
— Больше делать нечего?


ВЕНЮШКА

Встретить старость на родине –
лучшей доли и нет.
Ближе к Богу — юродивый
и, быть может, поэт.
В церкви двери не заперты –
заходи туда всяк.
Я иду. А на паперти –
мой ровесник, земляк,
Поздороваюсь. Венюшка
мне отвесит поклон.
Положу ему денежку –
пусть помолится он.
А в глазах его — вешняя
вся небесная высь:
и подскажет он грешнику:
— Сам-то тоже молись...


ДВАЖДЫ ДВА

О свободе толкуют много.
О свободе мечтает всяк.
Отрекись от себя, от Бога,
и — свободен... Иначе — как?

Будь ума у тебя палата,
будь ты круглый совсем дурак...
Одиночество — это плата
за свободу. Иначе — как?

Был, как ветер, вчера свободен
путешественник и моряк.
Где он ныне? Вернулся вроде
к миру, к людям. Иначе — как?

В одиночку тебе и вьюга
в снежном поле — смертельный враг.
Несвободны мы друг от друга
и от Бога. Иначе — как?

г. Набережные Челны