В редакцию журнала “День и Ночь” приходит много писем. Почти во всех из них – рукописи, с просьбой о печати. А на обложке журнала написано – “рукописи не рецензируются и не возвращаются”. Мы решили несколько исправить этот недостаток критики и общения между авторами, между читателями. Перед вами – небольшой обзор некоторых писем, которые показались нам интересными для обсуждения.

Недавно пришло в редакцию нашего журнала письмо от Редькиной Екатерины.

К письму, разумеется, были приложены тексты: четыре стихотворения. Стихотворения очень обычные для человека пятнадцати лет. Про любовь, конечно, про друга... Это действительно самые важные, самые волнующие темы для каждого человека.

Но чувства надо еще и оформить!

В стихах Екатерины использованы самые банальные слова, приемы, выражения. Например:

“Ты подойдешь ко мне с цветами,

Подаришь мне улыбку, красоту.

И обогреешь нежными руками

В полухолодный день весны.

Ты поцелуешь нежно в губки.

И увяданье нежных фраз.

Я отойду всего лишь на минутку

От ослепительных зеленых глаз”.

И далее в том же духе, еще 26 строк. В них хватает и пафоса, и банальностей... Посмотрите, какая слащавость, фальшь даже, в этих словах: “губки, минутки, увяданье нежных фраз”. Такое чувство, что автор просто захотел покрасоваться, строчки неискренние, надуманные.

А “губки – минутки”, судя по всему, употреблены лишь для рифмы.

Далее в этом же стихотворении: “Твой поцелуй меня уносит, по ветру плавненько летя”.

Мне стало интересно, как же это поцелуи летают? Тем более по ветру... И кому тогда этот поцелуй предназначен?

Следующее стихотворение – “Друг”.

“Хороший друг, как ветер при ненастье:

Он унесет и горе, и беду.

Как листья, что осыпались в ненастье

В осеннем холодеющем саду”

Всего четыре строчки. Ужасные рифмы – “ненастье – ненастье; беду – саду”.

Но ведь есть Мысль! Есть замечательное сравнение – “друг, как ветер при ненастье”. Я такого сравнения еще ни разу не встречала! Но дальше автор опять “съезжает” на невнятное бормотание – “как листья, что осыпались в ненастье в осеннем холодеющем саду”. Во-первых, предложение нелогично начинать со сравнительного союза “как”. Что “как листья”? Друг? Но о друге говорится в другом предложении, и оно уже закончено. А даже если и друг, то как понять эту фразу? Листья при ненастье колеблются, осыпаются... А ведь другом мы называем надежного, крепкого человека.

Или унесет горе и беду, как ветер – листья? Но если так, то слишком запутанно получается. А в стихах главное – четкость Мысли. Что абсолютно не мешает глубокомысленности, намекам, оттенкам.

Конечно, в 15 лет человек еще не владеет словом, не чувствует какие слова звучат фальшиво. У Екатерины есть интересные мысли, значит не все еще потеряно. Остается пожелать автору работать над собой: учиться критиковать себя и искать более точные слова. А главное – не быть самоуверенным, но и не прекращать писать стихи.

Пришло к нам письмо и от А.П. (не буду указывать его полное имя). Вот краткое его содержание: “Пишет вам неизвестный поэт, хотя и уверен, что зря пишу вам, потому что вы никогда не напечатаете неизвестного поэта... Вы же только печатаете штатных профессиональных поэтов, а я университетов не заканчивал, у меня талант от бога. Но, увы, вы таких не печатаете, потому что вам слабо напечатать какого-то неизвестного поэта”.

Да, нет, не слабо. Только напечатать их без комментариев мы не смогли.

ШТРАФБАТ

Я помню, друг, все, как вчера,

Горело все, была война,

Я ранен был и в плен попал,

Но выжил я, к своим бежал.

Мне не поверила “чека”,

В штрафбат отправила меня,

Не повезло мне, лучше б сдох,

Я был контужен и оглох.

И снова бой был, как тогда,

Шли под конвоем на врага,

И в штыковом, мой друг, бою

Я искупил тогда вину.

Война для русского народа – больная тема. Недавно мы отметили 60-летие Победы. Многие поэты обращались к теме войны. Очень трудно писать о войне тем людям, которые не воевали. Автор этих строк не мог воевать – он родился позже.

После Симонова, Старшинова, прошедших всю войну, переживших это, трудно написать что-то свое. Высоцкому это удалось, но он – талант.

Все эти поэты говорили и о трудностях войны, и о горе, но и о героизме, об Отчизне.

Что же пишет А.П.? Он пишет о штрафном батальоне. Здесь получается, что в плену лучше, чем на родине? Видимо, автор начитался Солженицына – про лагеря, про штрафбаты. Мне кажется, что нельзя браться за тему, не имея четкого представления о ней. Нельзя писать только о том, что прочитал, надо это еще и испытать, пропустить через себя.

А.П. пишет о войне четырехстопным ямбом – легким, жизнерадостным. Трудно поверить, что это стихи о войне. И еще “неувязка” – “в штрафбат отправила меня – я был контужен и оглох”. Где контужен? В штрафбате? Но пока его туда лишь отправили, про бой будет сказано лишь в следующей строфе. А если автор имел ввиду, что штрафбат – и есть бой, то тогда надо как-то разделять это. Иначе получается путаница.

А вот другой автор Николай Яковлевич Новиков пишет, что “поэтом себя называть не могу и не буду, любителем поэзии – да”. В этих словах – суть творчества.

Если человек не читает – писать он никогда не будет. А называть себя поэтом, после того, как это имя носили Пушкин, Есенин, Бальмонт, Ахматова, Цветаева...

Что касается творчества Николая Яковлевича... Приведу одно его стихотворение.

ЖИЗНЬ – ИГРА

Всю жизнь в кого-то мы играем:

В жестоких, в умных, в дураков,

Играем в радость и в страданье,

В несчастье, в ненависть, в любовь.

Играем в умных и безумных,

Веселых, грустных иль смешных,

Влюбленных, ласковых, послушных,

Играем в щедрых и скупых.

Играем злых и добродушных,

Трудолюбивых, робких, смелых,

В злых, ласковых или послушных,

В активных или же бездельных.

Мы, не играя, лишь сгораем,

По жизни этой проходя,

Кого мы только не играем,

К кончине медленно бредя!

Играют все бесповоротно,

Играют все, кого не встреть.

Всю жизнь кого-то мы играем,

Лишь не играем только в смерть!

Вот такие строчки... Много ненужного перечисления, повторяются два раза строчки: “ласковых, послушных”, с небольшой вариацией – “ласковых или послушных”.

Автор заявляет Мысль. Автор считает ее достойной Шекспира, ведь именно он сказал – “вся жизнь – игра, и все мы в ней актеры”. Судя по всему, Николай Яковлевич хотел сказать, что у каждого человека много масок. Еще проскальзывает интересный намек – может быть, мы только играем в жизнь? Это страшная мысль. Получается, что люди не живут. А если не живут, значит – мертвы? Может быть, именно поэтому “лишь не играем только в смерть”, что наша жизнь и есть – смерть.

Первая мысль Новикова не нова. Возьмем поразительные фантасмагории Гофмана (“Крошка Цахес”), “Бал-маскарад” Лермонтова... Герои выдают себя не за тех, кем являются, в результате сами запутываются в себе. Маски накладываются на маски... Роли переходят в жизнь... Все это давно написано, испытанно...

Но тот страшный намек – новая находка! Новая, может быть, не для Мировой Литературы, а для человека. Не списанная с кого-то, не надуманная, а искренняя, прошедшая через душу, пережитая автором.

Недочетов здесь много. Но эта искренность спасает многое.

А вот стихотворения Пройменко Марии из села Саянское. Что можно сказать о толстенной папке стихов присланных в редакцию этой одинадцатиклассницей? Много повторов, много банальностей... Настолько заезженные темы... Любовь... Разлука, обида... Какие-то странные переживания – написанные настолько фальшиво, что с первых строк пропадает охота читать другие стихи. О Марии можно сказать то же, что мы говорили об Екатерине.

Есть у нее и откровенные “ляпы”. Например, стихотворение – “Одиночество”. Первая строчка: “Ночь. Постель. Я вновь одна”. Лично у меня это не вызвало сочувствия, а только смех! А потом – ужас... Каждый грамотный читатель помнит стихи Блока: “Ночь. Улица. Фонарь. Аптека”. В стихах Марии мы обнаруживаем подражание ему... Но какое ужасное подражание!

Другое стихотворение – “Муха”.

Я маленькая мушка, зовут меня Вжу-вжу.

Частенько по варенью иль меду я хожу.

Порой надоедает вам всем мое жужжание,

Но, это понимаете, все от недоедания.

Я очень много кушаю, хочу я стать большой!

Хочу я быть не мушкою, а мушищей такой!

Тогда смогла летать бы я повыше, чем сейчас,

Варенье с медом слопала побольше бы зараз!

Тогда своей хлопушкою меня вам не убить,

Смертельным дихлофосом вам меня не отравить!

А в первую бы очередь я проглотила б враз

Лягушек, жаб и прочих всех, кто ест частенько нас.

Но не судьба мне мушке огромной мухой стать...

На чьей-нибудь макушке, какой-нибудь старушки

Придется такой крохе сидеть и вшей считать.

Уже интереснее! Написано с заметным юмором! Но... может быть, юмор уж слишком явный? Вообще, в чем прелесть юмористических текстов? По-моему, либо в тонком юморе, потому что разгадывать его, удивляться находкам автора – наслаждение; либо в блестящем языке. Ни того, ни другого мы здесь не наблюдаем. А все-таки не так уж этот текст плох. Сбой ритма, рифмы, повторы – техническая сторона. А юмор здесь чистый, немножко наивный, детский – в этом тоже есть своя прелесть! Именно в этом единственном стихотворении из всей подборки рукописей Мария впервые пробует играть. Впервые отказывается от пафоса, фальши... Становится сама собой, играет, подсмеивается, придумывает... Воображает себя мухой! А ведь главное в творчестве – быть самим собой, умея перевоплощаться в персонажей своих произведений.

А вот серьезное стихотворение этого же автора – “Мама, я знаю...”.

Мама, я знаю, ты любишь,

Мама, я знаю, ты ждешь,

Знаю, обиды забудешь

И дочь снова к сердцу прижмешь.

Мама, я знаю, не хочешь, чтоб я такою была

И в одиночестве ночью

Молишься: “Только б пришла!”

Мама, я знаю, устала,

Знаю, устала просить,

Чтобы другою я стала,

Но жизнь не могу изменить.

Мамочка, знаю, ты плачешь,

Плачешь порой по ночам,

Слезы в подушку ты прячешь,

Но они все бегут по щекам

Знаю я, мам, не такую

Дочь ты хотела всегда.

Гордиться хотела бы мною,

А я лишь достойна стыда!

Знаю, ты скажешь: “Неправда!”

Но я понимаю сама,

Надежды я не оправдала.

Меня это сводит с ума...

Мама, ведь ты не покинешь?

Будешь со мною всегда?

И пусть нас беда никакая

Не разлучит никогда!

Вот такое стихотворение. Пожалуй, самое серьезное из всей подборки. Оно глубже, смелее, искреннее. Здесь и разрушенные надежды мамы и ее самоотречение, сколько всего в этом восклицании – “Не правда!”... Здесь и боль дочери, что “надежды не оправдала” и ее понимание мамы... Удивительное стихотворение!

Но опять оно скомкано из-за “технической” стороны творчество. В предложениях – цепная связь. То есть, они связываются повторяющимися словами, это подходит для прозы, но стихи такая связь делает вязкими. Иногда, этот прием интригует, иногда подчеркивает значимость сказанного, расставляет “акценты”, но в этом стихотворении, где переживания такие искренние, цепная связь неуместна. Слишком часто повторяется обращение – “мама”. Это можно объяснить, но в середине однообразие надоедает. И появляется удивительное сокращение – “мам”. Живая, детская речь! Настоящее, искреннее слово! И в конце – тоже по-детски искренне – “Будешь со мною всегда?”

Надо сказать, это трогает. Мне не хочется говорить о недочетах этого стихотворения, о неудачных рифмах, сбивающемся ритме – это не менее важно, но главное – Мысль и Чувство. А они в тексте, по-моему, переданы хорошо.

А вот еще одно интересное стихотворение. Тоже про маму. Но написано оно взрослым человеком, Новоселовой Екатериной Алексеевной.

* * *

Сегодня маму видела во сне.

Я испугалась бледного лица.

И мертвою пришла она ко мне

Напомнить про себя и про отца.

Я обнимала ласково ее

И прижимала бережно к груди.

Сквозь слезы я шептала лишь свое.

“Побудь со мной еще, не уходи!”

Она растаяла, как будто тень,

Как будто бы и вовсе не была...

А я сегодня плачу целый день,

Я так хочу, чтобы она жила!

Другой взгляд. Тоже очень искренний, живой, горький... “Напомнить про себя и про отца” – “я шептала лишь свое”.

И в стихотворении Марии, и в стихотворении Екатерины Алексеевны поставлена проблема понимания. Но если первое – еще почти на подсознательном уровне, несмотря на те мудрые слова, то во втором мы видим четкое осознание. Перед нами – взрослый человек. И Екатерина Алексеевна сознательно пишет – “шептала лишь свое”. Это стихотворение и о том, что люди воспринимают мир через себя, далеко не объективно и не всегда задумываясь об окружающих. А еще – это стихотворение об одиночестве.

Почти все авторы, присылающие стихи в редакцию так или иначе пишут об одиночестве. Пишут по-разному, но об одном.

Недавно прислали нам из Норильска стихи и рассказы детей. Вот сказка, которая меня удивила:

СКАЗКА ПРО ЦВЕТОЧЕК

Жил был цветочек. Жил он на цветочной поляне и очень любил цветы. Цветы были красивые. Солнышко сияло. Он улыбался солнышку.

Однажды на полянку пришли люди и удивились. Что за странный цветочек? С глазами и ртом. Вот так чудо появилось.

Цветочек промолчал в ответ и подумал: “Сами вы странные”.

Автор этой сказки Левина Аня, ей всего пять лет. Вроде бы обычная сказка, придуманная ребенком про цветочек. Многие дети любят придумывать про окружающий мир. Что же в этой сказке удивительного? По-моему, конец – “сами вы странные”. А еще слово – “промолчал”. Несвойственная детям сдержанность, цветочек в сказке Ани не выражает своих чувств, он думает и молчит. А еще эта сказка тоже про одиночество. Но это одиночество выше, чем в предыдущих стихотворениях: там одиночество от того, что рядом никого нет, а здесь – одиночество среди людей. Но люди-то чужды этому цветочку! Получается, что это стихотворение об одиночестве Разума. В десяти детских предложениях – столько глубокомысленности!

А вот стихи другой норильчанки:

ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРОГО НЕНАВИЖУ.

Человека, которого,

                              ненавижу всем своим существом,

Человека, которого вижу, –

                                         и становится пошло кругом,

Я прошу, чтобы тут же вернулся,

                                        потому что вдали от него

Я не чувствую острой жизни, я не чувствую ничего.

Человек! Тот, которого ненавижу,

                                        приезжай – я умру без тебя,

Человек! Тот, которого ненавижу,

                                        не умею я жить без тебя.

Автору этих строк – Анне Воро – 17 лет. Примерно тот же возраст, что и у Редькиной Кати, и у Пройменко Марии. Те же переживания. И стихотворение это тоже – о любви. Но здесь говорится о живой любви, о живых и странных чувствах. Да, можно сказать, что построение стихотворения на основе парадокса не ново. Но в то же время редко говорят о любимом – “человек, которого ненавижу”. Можно сказать, что это находка автора. По-моему, вся прелесть этого стихотворения именно в парадоксальности: убери отсюда – “человека, которого ненавижу”, и все будет обычным и банальным – “я умру без тебя”, “не умею я жить без тебя”. Но в том-то и дело, что стихотворение надо воспринимать целиком! По-моему, стихотворение Анны – очень живое, очень искреннее. А ведь именно это в стихах самое главное.

Здесь, в этом обзоре, я высказала свои мысли, свою критику. Но может быть вам, дорогие читатели, тоже интересно высказать свое мнение? Мы предлагаем начать живое общение между авторами и читателями – пишите нам, критикуйте опубликованные произведения, присылайте свои произведения для критики и обсуждения! Мы ждем ваших писем.

                                        г. Красноярск