Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2006, 3-4

ПАМЯТИ ВЯЧЕСЛАВА СЫСОЕВА

Вячеслав Сысоев, родоначальник советского “черного юмора”, родился в хорошо известном бывшим гражданам бывшей страны СССР 1937 году.

За свои ядовитые рисунки вовсю ходившие по рукам и веселившие упомянутых граждан среди подловатой скуки “развитого социализма” ему довелось уже в зрелом возрасте отсидеть два года “от звонка до звонка” на малой родине Михайлы Ломоносова, в местности Холмогоры Архангельской губернии, знаменитой своими мерзлыми осетрами и живыми чекистами.

Вот некоторые сюжеты его рисунков. В грязном купейном вагоне расположились на лавках четыре мужика: Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин. На столе – пустая поллитровка, огрызки дорожной еды. На противоположной лавке – тоже четыре мужика. Соответственно Сталин, Ленин, Энгельс, Маркс. Дурная зеркальная советская бесконечность.

Чахлая лошаденка тащит по извечной российской грязи огромную суперракету. Лошаденку погоняет оборванный мятый солдатик.

Играют деточки, “цветы жизни”, строят из игрушечного набора “Сделай сам” игрушечную ЗОНУ – с вышками, вертухаями и так далее.

А вот уже всамделишный вертухай читает лекцию на тему “права человека”.

Космонавт собирает на лунной поверхности пустые бутылки.

Консервы “Орел горный в белом соусе”.

Мавзолей в виде “избушки на курьих ножках”. К Кремлю задом, к трудящимся – передом...

Лихие московские проститутки, нищий, который побирается в международном авиалайнере, болваны, болваны, болваны. Цикл так и называется “Какие болваны в стране Болвании водятся”...

Понятно, что процесс Сысоева был чистой советской туфтой. Среди протестующей против его ареста мировой общественности были всемирно известные художники, писатели, артисты – Ив Монтан, Ингмар Бергман, к примеру, и даже престарелый коммунист-карикатурист Херлуф Бидструп.

И в этом была своя логика. Рисунки Сысоева вовсе не антикоммунистические, но АНТИТОТАЛИТАРНЫЕ. А виды тоталитаризма – безграничны, как виды кровососущих насекомых или крыс.

Более того, мизантропия, энергическая меланхолия сопутствовали и Джонатану Свифту, и Франциско Гойе, и Николаю Гоголю, и Вильяму Хоггарту, и Францу Кафке, кровное родство Сысоева с которыми неоспоримо. Да только Сысоеву в этом смысле больше повезло, чем его предтечам – весь материал плавал по советской поверхности как дерьмо, и нужен был всего лишь данный Богом талант, чтобы стать тем, кем стал Сысоев.

К сожалению, наши власти до сих пор не удосужились прислать ему бумажку о реабилитации. Более того, когда лет десять назад в берлинском “Русском доме”, принадлежащем нашему родному демократическому правительству, была устроена его выставка, то НЕКТО “присматривающий”, велел снять три его новые работы, сочтя, что они посягают на светлый облик тогдашнего нашего Президента. “Да это, знаете ли... это... карикатурист, художник... он, это, знаете ли, при коммунистах два года за свои рисунки просидел”, – хлопотали устроители.

“Мало дали”, – услышали они тихий ответ.

Впрочем, сейчас это уже все равно. Великий рисовальщик, который любил родину больше, чем она его, умер в Берлине, где жил все последние годы вместе с любящей женой Ларисой. Прощай, Слава, вечная память тебе, друг.

Евгений ПОПОВ

Когда он появился на нашем горизонте в самые мрачные времена, это была такая радость и такое веселье! Как чудно изобразил он бумаге все ПРО НАС, про нашу фантасмагорическую и нелепую жизнь. Потом мы подружились. Он оказался милым, остроумным, внимательным. Его внезапная смерть – горе и печаль.

Отар ИОСЕЛИАНИ (Париж, по телефону)

Любимого Сысоева распространял самиздатом в годы застоя. Это был глоток свободы. Сысоев математически точно выражал отношение интеллигенции к советской власти. Интересно, что в условиях “регулируемой демократии” культура политической карикатуры деградировала до нуля.

Дмитрий ГАЛКОВСКИЙ (из Интернета)

Жалею, что не встретился с ним в Берлине – побоялся быть навязчивым, считал, что его соотечественники достают. Поэтому, ограничившись несколькими словами с ним по телефону, отправился в зоопарк. Очень жаль. Я думал, времени у нас у всех очень много. Уговорю, думаю, издателей и его самого, чтобы оформил какую-нибудь мою книжку, которая ему больше понравится.

Михаил УСПЕНСКИЙ (Красноярск, по телефону)

При жизни и сейчас испытывал и испытываю к Славе Сысоеву безграничное уважение. Поскольку это единственный мне известный художник-карикатурист, отмеченный в Советском Союзе величайшей наградой – двумя годами лагерей. Такой государственной оценке может позавидовать любой приличный человек.

Александр КАБАКОВ

Я всегда считал Вячеслава Сысоева гениальным художником-карикатуристом и вообще самым лучшим сатирически нацеленным графиком достаточно абсурдной действительности бывшего СССР. На днях вдали от России он скоропостижно ушел из жизни. Равных ему не осталось ни на страницах отечественной прессы, ни на стенах коммерческих галлерей. К сожалению, он вообще не был востребован страной и новыми ее властителями как художник, как гордость современного искусства. Даже альбом с замечательными своими произведениями вынужден был издать на собственные бабки. Такое не раз уже случалось в истории и будет случаться. Но успокаивает то, что дивно умные и содержательные его рисунки, не по-крокодильски вскрывавшие сущностные стороны утопической системы, а, так сказать, бравшие на десяток штыков вглубь, долго будут оставаться в памяти и страны, и мировой культуры. Такое тоже не раз уже случалось, однако имена гонителей великих писателей, поэтов, композиторов и художников стираются к чертовой матери со страниц истории, а гонимые остаются вечно живыми спутниками будущих своих потомков. Время гонимых не то чтобы придет – достойнейшие из них еще при жизни становятся его, Времени, драгоценными сокровищами.

Юз АЛЕШКОВСКИЙ

Когда умирает художник, немедленно начинают сопрягаться, рифмоваться имена и явления, вроде бы друг с другом не связанные. Уйдя из жизни в разгар изнурительной и нелепой “карикатурной войны”, Вячеслав Сысоев напомнил нам, что задолго до этой войны он оказался бойцом, жертвой, победителем другой войны – и тоже “карикатурной”. Он стал чуть ли не единственным художником в нашей стране, посаженным в тюрьму именно за свои “художества” – в буквальном смысле этого слова.

Художник, разумеется, победил – иначе и не бывает. И светлая ему память.

Лев РУБИНШТЕЙН

Версия для печати