Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2006, 1-2

САША ЗНАЕТ
 
* * *
Помнишь девочку? Ту, что кольцо
На площадке – играли в футбол –
Обронила? Десяток мальцов
Ворошили листву. Не нашел

Ни один из нас. Может и там
Ничего не терялось тогда,
Но и все же – работа ногам,
Пища зренью... Пришли холода.

Пал снежок и никто не узнал,
Было что-нибудь, или она
Спохватилась не там. Подобрал
Кто-то после? Никто. Тишина.

Мы ли Бога забыли? Да нет.
Мы всю жизнь проискали Его,
Как колечко в листве, как предмет,
В мире спрятанный лучше всего.

Близко, Господи мой, горячо?
Как найти – не открыл, не сказал.
И невидимый – был за плечом.
И не найденный нами – спасал.
 
* * *
И я предавал, и я смеялся. Тебя по ланитам бил!
Но всё, что однажды происходило –
                                                                      не кончится никогда.
И нет непричастных – любой остался,
                                                                      чем от начала был.
И вечно копьё прободает рёбра,
                                                                      и вечно течет вода.
И вечно Пилат умывает руки и спрашивает у нас:
“Кого отпущу вам?” И наши глотки
                                                                      не отвечают врозь...
За каждого Он принимает муку,
                                                                      и длится она – сейчас.
И каждый в Пречистую Эту Руку – своими –
                                                                      вбивает гвоздь.
И вечно приходим, не веря в чудо –
                                                                      увидеть открытый склеп.
И вечно звезда озаряет сад, касаясь Его чела.
“Не я ли?” – спрашивает иуда. –
                                                                      “Не я ли?” – и крошит хлеб.

И место своё оставляет свободным,
                                                                      вставая из-за стола.
 
* * *
Почему в очертаниях лиц предпоследних царей,
предпоследних царей и цариц
                                                                      обречённость ясней,
чем в последних? Как будто они
на себя её взяли,
и остались в тени,
чтобы дети не знали.

В этом южном дворце
влажный воздух прохладен.
На стене, на крыльце
созреванье больших виноградин.

Этажи.
Зеркала. Монограммы. Костюмы.
Кто поверит, что здесь кто-то жил
или умер?

В низком зале вдоль стен
в полутени портреты.
На оконном кресте
выступы позолотой одеты.

И во всем неотчетливый звук
нарастающей эры.
В императорском книжном шкафу
сочиненья Вольтера.

И еще донеслось, будто женщина произносила:
...Что бы там ни стряслось,
Саша знает как править Россией.

Больше ста лет назад
говорила.
Не держась за перила
сбегала в сад.
                                                                     г. Сыктывкар

Версия для печати