Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: День и ночь 2006, 1-2


БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ
 
СОКРОВЕННАЯ ЗАПОВЕДЬ
Александру Кабанову
Сочиняя вирши, не греши –
На помосте или на погосте...
Искушают медные гроши?
Докучают вежливые гости? –
Поджигая вирши, согреши!

Продлевая рифму, прорычи –
На арене или на экране...
Продают паркетные врачи?
Предают картавые дворяне? –
Прерывая рифму, прошепчи.

Согревая вирши, согреши –
На перроне или на перине...
Достают соседи-алкаши?
Безнадёжен сон о Магдалине? –
Пропивая вирши, не греши.

Примеряя рифму, промычи –
На поляне или в океане...
Колобродят бравые рвачи?
Куролесят хитрые крестьяне? –
Проклиная рифму, прокричи!

Сокрушая вирши, согреши –
На бумаге или на дисплее...
Над кремлями реют торгаши?
Бесполезен спор о Галилее?
Завершая вирши, не греши.
 
ПОСТБАЛЬЗАКОВСКИЙ СЮЖЕТ
Собираю поэму построчно –
Вспоминаю уставший маяк.
И мерцала астральная точка,
И казался чертогом чердак...
Но чернильная точка зависла:
Сатанеет расхристанный век:
На бессонных весах коромысла –
Вельзевул и смешной человек.

Капитан, приходивший под окна
И куривший душистый табак, –
Улыбалась таинственно “Фёкла”,
Украшая пудовый кулак.
Обитала невеста на правой,
Но синела на левой руке
Незнакомка по имени “Клава”
В распальцованном круге “O’key!”

На полях частокол “Нотабене!” –
И, конечно, вчистую забыт
Приглашённый к запретной обедне
Молодой, но крылатый арбитр.
Ангелочек, расплющенный скрепкой,
Проглотил вопросительный знак –
Камикадзе эпохи нелепой,
Онемевший от страха чудак.

По наклону пера, по накалу
Красной буквы, танцующей твист,
Понимаю: отправлен в нокаут
Черновик – за разбойничий свист.
И редактор, судивший поэта,
Зарубил восклицательный знак:
– Фаталист запредельный, на это
Не решался безумный Бальзак...

На куски развалилась поэма:
Капитан, прокутивший маяк,
Золотую звезду Вифлеема
Задолжал за небесный кабак...
И главу на мотив “Авва, Отче!”
Распевают на Лысой горе
Мореход, умыкнувший подстрочник,
Вельзевул, освятивший гарем.
 
ЗВЁЗДНЫЙ КРОССВОРД
Тест для богов тысячу лет
Будет предельно прост:
“Кто приказал выключить свет
Чёрных, как дёготь звёзд?!

Томный талант? Лживый лакей?
Мрачный пигмей-тиран?”...
Звёздная лень. Лунный коктейль –
Вечный бальзам для ран.

Тест для людей. Боги не в счёт –
Им недосуг: пиры...
А босякам “нечет” и “чёт”
Слаще любой игры.

Тысячу лет Джинджер и Фред
Грустный твердят вопрос:
“Кто заказал выключить свет
Красных, как сердце, звёзд?!”

Азия – я. Африка – ты.
Каждый из нас скуласт.
Рыжая пыль наших пустынь –
Сонных комет балласт.

Тест для богов – крест для людей.
Карты легли на стол.
Райский дурман пик и червей.
Звёзд запоздалый стон.

Тысячу лет – к горлу стилет:
“Будда! Аллах! Христос!
Кто повелел выключить свет
Белых, как жемчуг, звёзд?!”

Буква. Квадрат. Что за игра?
Млечный молчит пустырь.
Бес – из рубля. Ты – из ребра.
Пастыря след простыл...

Гибель богов. Людям – аминь.
Хватит ходить с туза!
Звёздный кроссворд. Синий камин.
Тысячу лет – азарт...
 
ИЖИЦА И ЗАЛОЖНИЦА
Гагары кричат – ночь умножится.
Весёлая осень наплачется.
Рисуй торопливо, художница,
Девчушку в оранжевом платьице,
И церковь, и лошадь, и деревце,
И дом, что в реке преломляется...
На память напрасно надеяться:
Она – беспробудная пьяница.

Печали как радости помнятся.
Медовые праздники – тризнами.
Молись у камина, паломница,
Пугая солёными брызгами...
Попросишь у бабушки извести:
– Пора побелить нашу хижину!
Дай песню потешную высвистеть –
А звуки и в сумерках выживут.

Очнётся дремавшая звонница,
И рифмы распробует колокол.
Порадуй, святая невольница,
И хлебом, и салом, и солодом...
А если надумаешь выступить
Великой войной – врукопашную,
Дай избу горячую выстудить
И ведьму прогнать бесшабашную.
Я буду слагать, сколько сможется,
По строчке стихи, пока дышится!..
Шепчи осторожно, заложница:
Снежинками вышита ижица.
Решила судить меня истово –
До смертного часа, последнего?!
Дай истину чистую выстрадать:
Христос справедлив без посредников...
 
ОТРАЖЕНИЕ

История с географией

Я целую твоё продолжение
В покидающем город окне,
Принимая своё поражение
В необъявленной нами войне...

И, скучая в зачуханном поезде,
Прокисая в дешёвом дыму,
Три главы ненаписанной повести
Пробухчу неизвестно кому.

Вырываю твою фотографию
Из газеты на пьяном столе,
Битый час вычисляя по графику,
На какой кинофильм постарел.

И, пытая лабинского лабуха,
Кто храпит в тарабарской трубе,
С некрасивой, но умною бабою
Завожу разговор о тебе.

– О Тибете? Пришельцах? Пожалуйста!
О живой или мёртвой воде...
На любовь, непутёвый, не жалуйся –
Лучше карточку дай поглядеть.

Семафор объявил торможение –
Замаячил народ у окна...
И мелькнуло твоё отражение –
И заохала баба: “Она!”
 
БАЛЛАДА ОБ УЧТЁННЫХ ДУРАКАХ И УЦЕЛЕВШЕМ ДРУГЕ
Я врагов сосчитал поимённо –
хватает на целую роту...
На могилах друзей
неизбежен паскудный запой...
Подлеца назову подлецом –
навсегда потеряю работу:
Восклицательный знак
обернётся пустой запятой.

Новоявленный враг?!
Рота радостно примет Иуду –
Рыбаки рыбака
встретят водкой и красной икрой.
“Ненавидишь поэта?!” –
“Зачтётся как высшая удаль!” –
“По традиции – тост...” –
“За скорейший его упокой!”

Удивительный сброд –
улыбаясь, удавят за “лычку”:
“Заслужил – получи!” –
“Потянись за фальшивой звездой!”
Дурака окрещу дураком –
истребить невозможно привычку,
Хотя каждый учтённый дурак
поднимает отчаянный вой.

Я врагам насолил.
И они расстарались на славу.
За войною – война:
“Обезумел сражаться с толпой?!”...
Короли подворотен
горазды топтать на халяву,
Покупая попутно
Чукотку, Байкал и “Плейбой”.

Продолжая дерзить,
Обращусь к уцелевшему другу:
– Улетаешь? Вернись,
виражи заложив над Москвой, –
Со щитом и мечом...
Я сберёг амулет и кольчугу.
По традиции – тост:
“Отвечаю своей головой!”
                                                                     г. Ставрополь

Версия для печати