Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 2012, 151

Монумент у Бабьего Яра

Наум Мейман


Монумент у Бабьего Яра


Перешедшее в русский язык с французского слово «монумент», в отличие от однозначного слова «памятник», включает в себя целую смысловую гамму понятий и оттенков. В наше изощренное время, когда умудрились извратить и придать кафкианский смысл даже, казалось бы, таким очевидным, не допускающим различного толкования понятиям, как, например, открытый судебный процесс (процесс открытый, но зал заполнен специально отобранными людьми, а знакомых, друзей и родственников обвиняемых на него не пускают), нужно помнить, что монумент может быть воздвигнут не с целью увековечить память о событии, а с целью искажения события, чтобы народ забыл истинный смысл события, благо память людская быстротечна, а монумент — из бетона, гранита, бронзы.

Бабий Яр — овраг на бывшей окраине Киева — стал именем нарицательным. 29 и 30 сентября 1941 года в Бабий Яр было согнано и в течение двух дней замучено и уничтожено все еврейское население Киева. Точное число жертв неизвестно, — по мнению старых киевлян, примерно 80-90 тысяч[1].

Мы не собираемся повторять описание ужасов этого избиения, но со всей определенностью необходимо напомнить, что детей, стариков, женщин, мужчин мучили, истребляли и убивали не потому, что они были советскими гражданами или врагами Германии, а потому и только потому, что они были евреями. Людей других национальностей, оказавшихся по каким-либо причинам в согнанной толпе и предъявивших документы, удостоверявшие их нееврейскую национальность, освобождали.

Любая попытка завуалировать, смазать предельно расистский характер преступления в Бабьем Яру свидетельствует о крайнем пренебрежении к жертвам преступления и вызывает весьма обоснованные подозрения в истинных намерениях и целях авторов таких попыток.

Немцы позднее использовали Бабий Яр как место расстрела всех сопротивлявшихся и боровшихся с ними и просто неугодных им лиц. Мы чтим их светлую память, но их убийство — это уже другое преступление, а в юрис-пруденции и судебной практике существует четкое правило не смешивать разные преступления. Хорошо известно, что такое смешение всегда преследует мутные цели.

В подавляющей воображение и гнетущей совесть цивилизованного человечества летописи истребления европейского еврейства незабываем и не должен быть забыт ни один этап. Ни с чем не спутаешь ни Освенцим, ни Треблинку, ни Варшавское гетто. В каждом из этих мест уже десятилетия тому назад установлены не монументы, а мемориалы в честь жертв расистского изуверства. Смысл этих мемориалов не только в выражении скорби по погибшим, и нужны эти мемориалы уж, конечно, не жертвам, а живым — и не евреям, а народам стран, в которых были совершены эти преступления. Мемориалы возникли в силу древнего обряда очищения, из-за желания народов очиститься от преступлений, совершенных на их земле.

Характерной чертой Бабьего Яра является преднамеренная открытость злодеяния. Здесь нацисты как бы декларировали всему миру свое право на уничтожение целых народов. Здесь они открыто приступили к реализации в самой крайней форме своих давно провозглашенных расистских планов и как бы пригласили и других принять участие в геноциде. И не без успеха: палачами были не только немцы, но и солдаты некоторых украинских профашистских националистических частей и украинские полицаи.

Бабий Яр — уникальное по своим масштабам место открытого, не за колючей проволокой, уничтожения. Из западных стран нацисты депортировали евреев в Польшу, в Польше уничтожали евреев в специальных лагерях, а в Советском Союзе не стеснялись убивать в открытую.

Бабий Яр является неким рубежом в нравственной и фактической истории человечества. Его не вычеркнуть и не обойти. Это Мекка всех палачей и убийц — от Гитлера и Гиммлера до Иди Амина и палестинских террористов. Для еврейского народа Бабий Яр и символ, и напоминание, и вечная незаживающая рана.

В отличие от всех стран, устроивших правдивые, производящие глубокое впечатление мемориалы на местах массовых убийств, в Советском Союзе никак не могли решиться хоть как-то отметить событие в Бабьем Яру. Зато с еврейским кладбищем, примыкающим к Бабьему Яру, расправились быстро и решительно. Бульдозерами, а быть может, и с применением более тяжелой техники, были уничтожены и сброшены в овраги все до единого могильные памятники, а могилы сравняли с землей. Сделано это было втихую, без оповещения населения. […]

В конце 50-х годов местные власти решили было на месте Бабьего Яра устроить стадион и увеселительные аттракционы. Виктор Некрасов спас тогда Советский Союз от такого позора, выступив со страстной статьей в «Литературной газете». Статья оказала некоторое действие: вместо строительства аттракционов Бабий Яр затопили. Этот своеобразный способ почтения памяти погибших обернулся трагедией. В 1961 году после сильных ливней вода прорвала запруду, и многометровый илистый вал обрушился на районы новостроек. По слухам, погибли сотни людей.

В 1966 году в районе Бабьего Яра установили памятный камень с надписью, что на этом месте немцами было убито более ста тысяч советских граждан. Тогда же был объявлен конкурс на проект монумента.

После многих лет трагикомических перипетий с отбором, утверждением проекта и внесением в него различных изменений по указанию начальства, в июле 1976 года — через 31 год после войны — монумент наконец был открыт.

Монумент расположен еще дальше от Бабьего Яра, чем стоял памятный камень с надписью на украинском языке: «Тут в 1941 – 1943 годах немецко-фашистскими захватчиками было расстреляно более ста тысяч граждан города Киева и военнопленных».

Все здесь вызывает недоумение, переходящее в горечь: почему никак не обозначено и не указано реальное место гибели более ста тысяч людей? О каком почтении памяти жертв можно говорить, если место их гибели не только не отмечено, но фактически засекречено? Топография местности после войны искусственно изменена, так что я, например, два дня безуспешно пытался точно определить место гибели несчастных. Судя по всему, по этому месту проложено асфальтовое шоссе, по которому несутся бесчисленные машины, и разбит новый парк.

Ни в надписи, ни в монументе нет ни одного слова, ни какого-либо напоминания о событиях и убийствах евреев 29 – 30 сентября 1941 года. Почему власти государства, официальной идеологией которого является борьба с расизмом, сочли нужным полностью скрыть предельно расистский характер преступления в Бабьем Яру? Кому и зачем понадобилось обелять изуверство нацистов и их пособников?

Естественно, что на монументе, воздвигнутом в Киеве, есть надпись на украинском языке. Но почему нет надписей на русском, идиш и иврите? Жертвы Бабьего Яра говорили на русском и идиш — это были языки киевского еврейства, — а многие из них в последние мученические часы своей жизни, нет сомнения, молились на иврите. Палачи говорили на немецком и украинском.

Так получилось, что монумент в Киеве не мемориал, а всего лишь громоздкая, помпезная материализация лжи. Эта ложь принесет и уже приносит ядовитые плоды. Ведь киевляне знают о поголовном избиении евреев в 1941 году, и официальная, отлитая в чугуне и высеченная в граните ложь монумента приводит их — не может не приводить — к вполне определенным выводам.

Кое-что я все-таки увидел во время своих поисков. В овраге возле бывшего еврейского кладбища я видел сваленные могильные памятники с датами захоронения 1930 – 1931 гг., видел единственный уцелевший от разрушения склеп, превращенный в гараж, приспособленную для каких-то надобностей бывшую кладбищенскую синагогу.

С 1966 года киевские и приезжие евреи отмечают скорбную годовщину 29 сентября. Поминальная молитва — кадиш — обычно приводит в милицию, некоторых — на 15 суток в тюрьму. В прошлом году предупредили: «На этот раз пятнадцатью сутками не отделаетесь», — но пронесло. Что-то будет в этом году? Ведь репрессии усиливаются.

Примечательно отображение трагедии Бабьего Яра в советском искусстве — в прозе, поэзии и музыке, — но это уже тема другой статьи. Отмечу лишь, что повесть А. Кузнецова «Бабий Яр» изъята из библиотек, стихотворение Е. Евтушенко под тем же названием не переиздается, а замечательная 13-я симфония Д. Шостаковича на тему Бабьего Яра снята с исполнения.

1978, № 15

 



[1] Заведомо заниженная цифра ЗЗ 000 фигурирует в материалах Нюрнбергского процесса и даже в обвинительной речи Генерального прокурора на процессе Эйхмана.

 

Версия для печати