Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 2012, 151

По поводу «раскаяния» Гелия Снегирева

Специальное приложение

 

Петр Григоренко

По поводу «раскаяния» Гелия Снегирева

 

До меня дошла копия опубликованного в советской печати письма видного украинского писателя Гелия Снегирева. Письмо покаянное. Автор в общих выражениях раскаивается в том, что совершил до ареста, и благодарит правительство за то, что его арестовали (22 сентября 1977 года) и в застенках КГБ наставили на путь истинный.

Какие же преступления он совершил? Из письма этого не понять. Но я знаю, что он совершил. Написал потрясающую документальную повесть «Мама, моя мама...» (опубликована в «Континенте»). В ней разоблачается чекистская провокация — «процесс СВУ (Спiлка визволення Украiни)», которым началось истребление украинской национальной интеллигенции.

Второе. Обратился в президиум Верховного совета СССР с заявлением об отказе от советского гражданства. И, наконец, третье. Выступил с резкой критикой проекта новой конституции СССР, который, как известно, был опубликован «для всенародного обсуждения». Именно в этих «преступлениях» он и «раскаивается», хотя из текста письма этого не видно. По-видимому, даже КГБ стыдно назвать подобные действия преступными.

Это страшный документ. Из-за него и из него выставила свое жуткое рыло та чертова мельница, с помощью которой калечат не только тело, но и убивают души людей. Сейчас уже появились, здесь, в свободной стране, критики Снегирева: «Сломился, предал свои идеалы, людей». Я отрицаю право на такую критику со стороны тех, кто сам не побывал в этой чертовой мельнице. Тем более что Снегирев, даже если письмо он писал собственноручно, никого не предал. Он назвал всего две фамилии (Некрасов и Григоренко), людей, которые недоступны для КГБ. Само его покаяние написано как жуткая сатира на систему раскаяний. В нем не раскаяние, а разоблачение системы и вопль о помощи, просьба протестовать против этой жуткой системы...

Еще одно покаяние в Советском Союзе. Еще одна сломанная жизнь.

Граждане свободного мира! Поняли ли вы, в чем кается Снегирев? Поняли ли вы, за что он был арестован? Понятно ли вам, кто его помиловал и на каком основании? Или, может, вы поверили, что человек, попавший в КГБистский застенок, начинает мыслить более правильно, чем он мыслил, находясь на свободе?

Я достаточно глотнул застенков КГБ. Я знаю, как там полуграмотные следователи «обучают» заключенных мыслить при помощи неграмотных, но имеющих мощные кулаки тюремщиков. Поэтому я не обвиняю Снегирева. Мне жаль его. Жаль, что погиб еще один хороший, с доброй и светлой душой человек. То, что ему осталось в жизни, — это уже не жизнь. Хорошо написал Микола Руденко в то время, когда и от него добивались покаяния:

Так просто все: напишеш «каяття»

i роздобудеш право на життя.

Но:

...ти — вже будеш не ти. Похилений, змарнилий вiд недуг.

Ти — тiльки оболочка, а не дух...

И вот мы наглядно видим оболочку Снегирева. Что с ним творили в течение семи месяцев со дня ареста, мы не знаем. Нам лишь известно, что он не выдержал — «покаялся» и, тяжело больной, отправлен из тюрьмы КГБ в больницу. По сведениям, поступившим с Украины, он парализован. Если это так, то возникает вопрос — действительно ли он сам написал это письмо? Вопрос тем уместнее, что и стиль, каким написано это письмо, не снегиревский. Хотя, пожалуй, и невозможно такую бессмыслицу написать по-снегиревски.

Я призываю к мировому протесту. Не может мир терпеть, чтобы какое-то правительство применяло нечеловеческие способы калечения душ людей. Сталинский режим покрыл десятками миллионов трупов «раскаявшихся» не-объятные просторы советской страны. Теперь «кающихся» единицы, но это не «вина» нынешнего режима. Это заслуга мужественных людей. Таких, как Олекса Тихий и Микола Руденко, как недавно осужденные Микола Матусевич и Мирослав Маринович, как ожидающие суда члены Хельсинкских групп, как десятки тысяч политических заключенных, которые все вынесли и сохранили дух свой несломленным, хотя режим и сделал все, чтобы сломить его.

Режим Брежнева пытается вернуть сталинские времена — снова покрыть страну трупами «кающихся». Не позволим ему этого!

Люди! Протестуйте против системы понуждения к покаяниям, так как это система господства произвола!

Позор правительству Брежнева — Косыгина, которое пользуется нечеловеческими методами, пытаясь подавить оппозицию!

 

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКЦИИ – 1978. Это письмо П. Г. Григоренко было написано после первых сведений о «покаянии» Снегирева. Вскоре стало известно, что Григоренко был прав, предполагая фальсификацию «письма» Снегирева. За все следствие Снегирев подписал единственную бумагу: просьбу о переводе из тюремной больницы в гражданскую, так как в результате избиений в тюрьме (во время голодовки!) он был парализован. Во время операции в гражданской больнице Снегиреву протягивали текст уже опубликованного письма: «Подпишешь — получишь анестезию!» Операция на позвоночнике так и прошла без анестезии.

 

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКЦИИ – 2012. Гелий Снегирев был переведен из тюремной больницы в городскую летом 1978 года. 28 декабря 1978 года он скончался.

1978, № 16

 

Версия для печати