Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 2010, 145

Поэтика лестничных клеток

Стихи

Денис ЛИПАТОВ — родился в 1978 г

Денис ЛИПАТОВ — родился в 1978 г. в Нижнем Новгороде. Участник форумов молодых писателей в Липках: 2003, 2004, 2007 гг. Участник форумов молодых писателей Поволжья: 2006, 2007, 2008 гг. (Саранск). Второе место в номинации «социальная поэзия» на IV фестивале поэзии «Logoрифмы» (Ярославль, 2008). Проза публиковалась в журналах «Берега» (Самара, Оренбург), «Луч» (Ижевск), «Нева» и альманахе «Новые писатели». Стихи публикуются впервые.

 

 

Денис ЛИПАТОВ

 

Поэтика лестничных клеток

 

* * *

На старых улицах, что вскоре

Под корень будут снесены,

Еще в случайном разговоре

Мне «фиты» с «ятями» слышны.

Как будто тени разночинцев

Еще живут во флигелях,

Ругают истово мздоимцев

И спят в обнимку на углях.

А ночью серой в подворотне,

Где всяк дрожит своим добром,

Мелькнет курьером преисподней

Святой безумец с топором.

И холодок по сердцу лижет,

Как будто взгляд из-за угла.

Таких, как ты, пройдох и выжиг,

Ничья душа здесь не ждала…

Трамвай машиною Уэллса

Меня поднимет на проспект,

Где город к празднику оделся

Огнями елок и комет.

И я не знаю, где я дома,

Куда забрел, а где — живу,

И электричества соломой

Мне стелют неба синеву.

 

 

* * *

Поэтика лестничных клеток,

Где эхом любой разговор:

Кухонная ругань соседок,

Гитарный хмельной перебор.

Гуляют ли проводы, встречи —

Готовы всегда за ножи,

И речь обрастает заречьем,

Свои громоздя этажи.

То тише здесь, чем на погосте,

Но хлопнет подъездная дверь,

Впуская жильца или гостя,

И лифт заурчит, словно зверь.

Иль выйдешь курить на площадку…

Что видишь? В оконном углу

Край неба, что божью облатку,

А ниже — плевки на полу.

И чем же спастись в этих стенах,

Что выдумать про себя?

И просится в рифму «застенок»,

Едва тишину пригубя.

Зачем эти поздние бредни?

Зачем этот пресный стишок?

Зачем, как ненужный наследник,

Ты в каменный заперт мешок?

 

 

* * *

Вдруг поймаешь себя на том,

Что гусиной покроешься кожей:

Словно тянут тебя в Содом,

Приглашают тебя на ложе.

 

Так и скажут: снимай портки,

И топор нам с тобою не нужен.

Братьев нету — одни братки,

И язык на полслове прикушен.

Вот в такой мы попали замес,

Никаких «может быть» и «авосей»:

Доминирующий самец

Отымеет и имя не спросит.

 

Что же я? Позабыл, что я сын,

Что я внук, что я брат, что мужчина?

И что родина — не алтын,

А души моей сердцевина.

 

И что есть еще слово честь,

Что позор это хуже смерти,

И что есть еще слово месть —

Не шутите со мною, черти!

 

Доживем до колючих седин?

Дай-то бог, чтобы в те годовщины

Смог и я повторить: я — сын,

Я — отец, я — брат, я — мужчина.

 

 

* * *

Представляешь: ты вышел в отставку,

Не по возрасту — сам по себе,

Раздобыл о никчемности справку —

Не оглядываться при ходьбе.

 

Представляешь: теперь вне контекста,

Никакую не служишь роль,

И без внутреннего протеста

Сам срезаешь себя, как мозоль.

 

Представляешь, как было б красиво,

Если б можно так было прожить —

Без свидетельств, страховок, ксивы

Просто воздухом дорожить.

 

Представляешь: ты вышел в отставку —

С кондачка, с бодуна, просто так.

Лишь от сглаза на лацкан булавку,

Лишь в небесных ходить чинах.

 

 

* * *

Эти суздальские зимы,

Это пенье куполов,

Как любовь невыразимы

Сердца сказочный улов.

Так морозно, что, mien Liebe,

Сберегая звук в тепле,

Ты не русское спасибо,

А дзенкуе скажешь мне.

Безошибочное чувство

Дерзким сердцем узнаю —

Сопричастности искусства

И сотворчества всему.

 

 

* * *

Болезнь равнодушной латынью

Не лучших сулит перемен:

Себя осознаешь с уныньем

Системой артерий и вен.

Не личностью с правом на выбор

Своей уникальной судьбы,

А пулей, под общий калибр

Подогнанной для стрельбы.

Ведь, в общем, на взгляд эскулапа,

Не много ты чем отличим

От прочих, попавших в лапы,

Ну, разве, еще излечим.

В сплетении дельт и излучин

В тебе протекающих рек,

Какой сантиметр не изучен,

К чему приложить оберег?

Не верь сухопарой латыни,

Крепящей всему ярлыки, —

Поверь лучше горькой полыни,

Поверь тишине у реки.

Надежд и отчаяний сумма —

Всегда ли душа на виду —

Последней сестрой Аввакума,

Затворницей в тайном скиту.

Версия для печати