Ирина ШУБИНА — родилась в Москве. Окончила Московский электротехнический институт связи, ныне МТУСИ, затем Факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ и Московский государственный лингвистический университет. Работает в компании “Тоталь”. Переводила с английского Роджера Желязны и Роберта Асприна, с итальянского — Примо Леви, несколько стихотворений и переводов напечатаны в журнале “Химия и жизнь”. В литературно-художественном издании публикуется впервые. Живет в Москве.

Ирина ШУБИНА
 

Попытки к бегству
 

Мост

I

Ну вот, я и сожгла мой первый мост,
И пепел в волосах моих белеет.
Я ни о чем как будто не жалею,
Все кончилось, а может, началось.

Что ждет меня — довольство и покой,
Дорога в ад или ключи от рая?
Мой первый мост бесшумно догорает,
А я гляжу на берег за рекой.

 

II

Я ступила на берег и мост за собою сожгла,
А потом ужаснулась, вокруг ощутив пустоту,
И, не думая, в воду шагнула и кинулась вплавь
В том же месте, где спичку вчера подносила к мосту.

И теченье уносит меня от остатков моста,
Я же плаваю плохо, и если удастся доплыть —
Будет берег другой, мне вовек не вернуться туда,
Где вчерашние теплятся угли под слоем золы.
 

Сонет самаритянки

И тот, которого ныне имеешь, не муж тебе…

Ин 4:18

А тот, с кем ты живешь, тебе не муж…
Да, Господи, ты прав, но что поделать,
Когда он мил и сердцу, и уму
И с сердцем и умом согласно тело?

Законным женам, с сердцем опустелым
Влачащим опостылевший хомут,
Пристало осуждать, но не приму
Ни их суда, ни горького удела.

О Господи, во сне ли, наяву
Войди в мой дом, взгляни, как я живу,
Как дней моих вода на камни льется.

Ты знаешь все, ты будешь нас судить,
Но воду, что тебе дала испить,
Я для него достала из колодца.

 

Переводы с арканарского

I

...в торговой республике Соан, давно уже пустившей все свои леса на корабли...

А. и Б. Стругацкие. Трудно быть богом

Еще не все леса пошли на корабли,
И не на всех дорогах устроены засады,
И можно, слава богу, рискнуть бежать из ада
Куда глядят глаза — за море, за пролив.

От плахи и петли, от пламени костра
Бежать в чужие страны, где нынче поспокойней,
Не сыпать соль на раны, зажить в ладу с законом,
И день, как чистый лист, откроется с утра.

Нам нечего терять, ведь лучших больше нет,
Немногие бежали, а прочие боятся,
Нет ничего, с чем жалко нам было бы расстаться —
Посвюду кровь и грязь, и города в огне.
Но как покинуть мир, летящий под откос?
Но как покинуть братьев, не ведающих света?
Кто сможет разобраться и подсказать ответы?
Как трудно быть людьми, — а впрочем, кем легко?

Весь мир кругом в огне, как будто в судный день,
Уже полна до края пред нами чаша бедствий,
Но пусть не ожидают от нас попытки к бегству:
Там лучше, где нас нет, но наше место здесь.

Проклятый наш глагол еще звучит в душе
Сильней, чем осторожность, сильнее, чем усталость,
Хотя, вполне возможно, нам только и осталось
Еще одной строкой пополнить список жертв.

 

II

Есть преступники, желавшие странного.

А. и Б. Стругацкие. Попытка к бегству

С изначальной поры в бесконечных мирах
Господа и рабы очень схожи в желаниях,
Если ж волей судьбы кто потянется к странному —
Выйдет вон из игры и долой со двора.

И приходится жить в ожиданьи чудес,
И сигнала трубы, и призыва к оружию,
И стараться не быть до поры обнаруженным,
И на лица чужие бесстрастно глядеть.

Чтоб никто не узнал за спокойным лицом
О бесчисленных “но”, о тревожных сомнениях,
Что труба под окном — не сигнал к выступлению,
А всего лишь сигнал, что замкнулось кольцо.

То проклятье и дар, от него не уйти,
И в желаньях других не находим мы радости,
Тянут книзу долги и привычные слабости,
Но ведет нас звезда там, где нету пути.

Что-то с нами не так — мы на муку свою
Как святыню храним и лелеем проклятие.
Не расстаться нам с ним и вовек не сменять его
Ни на желтый металл, ни на место в раю.
И в одежке любой мы своих узнаем,
По проклятью друзей выделяя меж встречными,
Хоть мы с виду как все, и пока не отмечены
Мы ни желтой звездой, ни бубновым тузом.

И в домашнем плену нам велела судьба
Ждать, когда трубачи заиграют под окнами,
И молиться в ночи за проклятых и проклятых,
Неизвестно к кому причисляя себя.

 

* * *

Нам пора, нам луна
Осветила пути, что уносят
В Нуменор, в Арканар,
В Зазеркалье, Заморье, Замостье.

Что за срок на дворе,
Отчего так душа холодеет?
Ведь в Париже апрель,
И нисан настает в Иудее.

Торопись, торопись,
По ступенькам, по каменным плитам,
Ты слыхал — по степи
Вдалеке простучали копыта,

И шумят поезда,
И тревожны ночные вокзалы,
И восходит звезда, —
Посмотри, разве этого мало?

Что печаль нам и боль,
Если сорваны с мира покровы,
Если назван пароль
И заветное сказано слово,

Не касаясь травы,
Ждут нас кони нездешней породы,
Но я знаю, увы, —
Ты оглянешься перед уходом.

И вокруг никого,
Никого, ни посланца, ни друга,
Только над головой
Темнота нависает упруго,
И дорога твоя
Холодна и пуста, как обычно,
Ну а “мы” вместо “я” —
Это просто дурная привычка.

И колечко в руках —
Современной фабричной работы,
И сигнал “Маяка”
Возвестит наступленье субботы.

Возвращайся. Прощай.
Вот твой город, вот твой переулок.
Ты зачем по ночам
Просыпался от крика назгула?