Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 2008, 135

Накануне не знаю чего

Стихи

                                                    ЛИТЕРАТУРНАЯ ГОСТИНАЯ “КОНТИНЕНТА”
Лариса МИЛЛЕР — родилась в Москве. Окончила Государственный институт иностранных языков. Автор книг “Безымянный день”, “Земля и дом”, “Стихи и проза”, “Стихи о стихах”, “Сплошные праздники”, “Заметки, записи, штрихи”, “Между облаком и ямой”, “Мотив. К себе от себя”, “Где хорошо? Повсюду и нигде” и др. Постоянный автор “Континента”. Живет в Москве.
                                                                                                    
                                                                                                    
                                                                                                    Лариса МИЛЛЕР
 
                                                    Накануне не знаю чего

                                                    * * *
Я люблю эти долгие проводы дня,
Что меняет цвета, покидая меня.
Я его провожать начинаю с зари.
“Что-нибудь мне на память, — прошу, — подари”.
Он мне дарит тепло в середине зимы
И на лужах узор ледяной бахромы,
И оттаявший пруд с небесами в пруду,
И подарок, который я после найду.
 
                                                    * * *
Хоть верится слабо в счастливый конец,
Но каждый в душе — желторотый птенец
И ждет не войны, не болезни, не шторма,
А чьей-то опеки и сладкого корма.
И даже поживший, усталый, седой
Он верит, что он под счастливой звездой
Родился и дальше не смертные муки,
А чьи-то большие и теплые руки.
 
                                                    * * *
Кому поплакаться? Тебе ли?
Тоскую с самой колыбели.
Припав, родной, к тебе плечом,
Печалуюсь невесть о чем.
Как будто мы с тобою оба
Обречены. Любить до гроба
Тебя я буду. И за ним
Я буду жить тобой одним.
                                                    * * *
Так рано глаза начинают слипаться.
А утром мне так тяжело просыпаться.
Так рамки земные для жизни тесны.
Зато так воздушны и сладостны сны.
И я в этих снах молода, легконога,
И все мне подвластно — любая дорога,
Все близкие живы и рядом они.
Будь милостив, ангел, и сон мой храни.
Позволь со мной рядом побыть моей маме,
Такой молодой с золотыми кудрями.
 
                                                    * * *
Так надо, чтоб легко дышалось,
Но почему-то сердце сжалось
И улыбаться нету сил,
И если бы Господь спросил,
Что ранит, что дышать мешает,
Желанной легкости лишает,
Терзает душу, застит свет, —
Я разрыдалась бы в ответ.
 
                                                    * * *
И маленьких нас небеса окружали.
И было нам страшно, и губы дрожали,
Когда небесам задавали вопрос
О том, что нам день народившийся нес.
И губы дрожали, под ложечкой ныло,
А солнце в глаза нам безжалостно било,
И небо, которое было везде,
Качалось в текучей и талой воде.
 
                                                    * * *
Все обращаюсь к Тебе, обращаюсь.
То ли здороваюсь, то ли прощаюсь,
То ли о чем-то пытаюсь спросить.
Господи, трудно меня выносить.

Я и сама себе так надоела.
Но что поделаешь, коль наболело.
Что ж Ты все время молчишь, ни гу-гу,
Даже когда я дышать не могу?
                                                    * * *
Позволь дышать. Позволь глубоко
Дышать до гибельного срока.
Позволь Твоей листвой шуршать
И видеть небо, и дышать.

Позволь, как позволял доселе
Бродить без умысла и цели
По тропам. И Тебя в тиши
Просить об этом разреши.

 
                                                    * * *
Малютка жизнь, дыши.
                                                                                                    Арсений Тарковский
Я под утро сплю так чутко.
Тихо дышит жизнь-малютка.
Дышит, крылышки сложив.
Я жива. Ты тоже жив.
И смешались наши вздохи.
Нет ни века, ни эпохи.
Лишь в рассветном серебре
Двое спящих на заре.

 
                                                    * * *
Воздух прозрачный, хрустальные трели.
В марте легли, а проснулись в апреле.
Травы пугливы, и дымчаты дали.
Мы здесь когда-то уже побывали,
Что-то шептали о листьях узорных
И о надеждах своих иллюзорных.

 
                                                    * * *
Все светится вокруг. Да будет все светиться.
На солнечном лугу воскресла медуница.
И я всему под стать должна сиять, наверно,
Хоть вроде нет причин и счастье эфемерно,
И возраст не такой, чтоб жить, расправив крылья.
Но изобилье птиц и света изобилье
Велит, забыв себя, лицо подставить свету,
Не помня, как давно пришла на землю эту.
                                                    * * *
А живем мы всегда накануне.
Накануне каникул в июне,
Часа звездного, черного дня,
Золотого сухого огня.
Накануне разлуки и встречи.
Обними меня крепче за плечи.
Мне не жить без тепла твоего
Накануне не знаю чего.

 
                                                    * * *
День ангела, нежной заботы.
Не бойся, доверься, ну что ты.
Его безмятежно чело,
Его белоснежно крыло,
Как облако или как млеко.
Забота, защита, опека.
И слышит он каждый твой шаг
И вздох твой. О если бы так!

 
                                                    * * *
Я не обижена вроде судьбой,
Все же мечтаю расстаться с собой,
Голос забыть свой, походку, повадки,
Где я — не думать — на взлете, в упадке.
Жизни любое мгновенье любя,
Так я мечтаю пожить без себя.

 
                                                    * * *
Я здесь тоже обитаю,
Но хожу, а не летаю.
А летают те и те,
Отдыхая на кусте,
Лепестках, тычинках, травах.
Я люблю читать о нравах
Всех имеющих крыла.
Может, раньше я была
Кем-то легким и крылатым,
Светом солнечным объятым,
Кто умеет жить вдали
От неласковой земли.
                                                    * * *
Что делают с нами?
                        Сживают со света.
Давно ли?
        С рождения, с осени, с лета.
И как, удается?
                Конечно, всегда.
Зачем же, скажи, мы приходим сюда?
        Приходим сюда, потому что мы званы
        Сменить получивших смертельные раны.

 
                                                    * * *
Повернулась земля на незримой оси.
Тихий дождь моросит. Мороси, мороси.
Мне с тобой веселей. Ты ведь мой собеседник
Да к тому же меж мною и небом посредник.

 
                                                    * * *
Врача вызывали? И зря вызывали.
Врачи и лекарства помогут едва ли.
Душа, говорите, все время болит?
Кто душу бессмертную вам удалит
И новую вдунет, вмонтирует, вложит?
Терпите такую. Никто не поможет.
А впрочем, целительны и хороши
Все средства, щадящие область души.

Версия для печати