Публикуемая ниже поэтическая подборка имеет особый характер. Стихи эти принесли в редакцию друзья автора. О самом Игоре Всеволодовиче Старинине известно очень немногое. Он родился в Москве 16 декабря 1937 г.; отец — лингвист, мать — поэт-переводчик. Закончил один курс Института восточных языков и четыре курса Литературного института. Работал рабочим в экспедициях (Средняя Азия), корректором при ВИНИТИ (Москва), полотером. Жил с родителями в Москве на улице Машкова. Отец умер в 1971-м, мать — в 1982 г. Пил, в конце 1980-х остался без жилья, периодами жил у друзей и у родственников. Пропал без вести в Москве в конце 1998 г.
Стихи Игоря Старинина никогда не печатались. Нам показалось, что они должны быть опубликованы, дойти до читателя, оставить хотя бы маленький собственный след. Стихи этого заслуживают. И невольно получилось так, что первая подборка поэта пришлась как раз к его семидесятилетию.

 

                                                         Игорь СТАРИНИН

 

                   Я признаю` ничто

 

                   * * *

Взглянешь: чуть видна,
До того тонка,
Легкая стена
Дома паука.

Всякому свое,
А паук таков:
В воздухе жилье
Выстроил из слов.

В воздухе дворцы
Очень ли прочны?
— Ветры им страшны,
Вещи им страшны.

Берегись, паук,
Трепещи, паук,
Защитись, паук!
— Не взыщи, паук.

Ветер налетит,
Разорвется сеть.
Выпуская нить,
Пауку лететь.
Будет полный крах,
Будет смертный страх,
Все в единый мах
Обратится в прах.
Но коль где-нибудь
Малость места есть,
— Тут ему и путь,
Тут ему и честь.
Хлопотлив паук,
Деловит паук,
Терпелив паук,
Ядовит паук.
Ветер ли метет
Тополиный пух,
— Все слова плетет
Из себя паук.
Снег ли нанесло
От ненастных вьюг,
— Паутину слов
Все плетет паук.
Лишь бы в тех сетях,
Истовых, тугих,
Удержать себя,
Задержать других.
Удалой успех,
Роковой недуг
— Плесть слова из всех
Радостей и мук.
Срамоту и честь,
Клевету и лесть,
— Все что ни на есть
В паутину вплесть.
Кто тут виноват,
— Участь такова:
Из всего — слова,
Из себя — слова.
Весь во власти слов,
Только тем и жив,
Обожатель снов,
Пожиратель лжи.
А в конце концов
Ждет судьбы каблук.
В паутине слов
Погибай, паук.

Но уверен он,
Что не выше слов
Мировой закон:
Голод и любовь.

Твой последний стон
СЛОВО, а не звук.
Это твой закон,
С ним умрешь, паук.

                                                         1961
 

                   * * *

Я не спорю с тобой, философ
Я давно не спорю ни с кем
Слишком много общих вопросов
Слишком много спорных систем

Пусть не прав ты — я не злораден
Мне к ошибкам не привыкать
И не так я к истине жаден
Чтобы всюду ее искать

 

                   * * *

Душа! К чему ценой безбожною
Платить по жизненным счетам.
Хочу, покинув к черту прошлое,
Скупое нет сказав мечтам,

Легко, бездумно и бестрепетно
Скользить по жизненной стезе,
Доверившись жаре безветренной
И освежающей грозе.

Рассыпан смех, и слезы пролиты.
Но сердце снова ворожит
О будущем. О, будьте прокляты,
Навязчивые миражи!

                                                         1957

                   Баллада

Речь ни о чем. Тому примеров сотни:
Одно ничто другому предпочтем...
Я признаю ничто и тем охотней
Веду свою балладу ни о чем.
Быть может, я предметом увлечен:
Ничто — предмет достаточно бесплотный,
Чтоб быть ничем. И я не огорчен.

Что есть ничто — предмет бесплотных споров.
А что — не есть, нам ведомо ли то?
Покуда есть в пороховницах порох,
Лишь нечто мы находим в разговорах.
— “Все, что не нечто”. — Значит, все — ничто?
Боюсь, что мне не избежать повтора.
Не то, не то. Не то, не то, не то.

Философ прав, сказав: ничто не вечно,
А нечто будет царствовать всегда.
Философ прав, — по-своему, конечно.
Еще бы, что с ним было бы, когда
Из ничего — вдруг родилось бы нечто.
Ничто не может принести вреда.

Мое ничто, я не хочу иного,
Пустое, всеобъемлющее слово,
Ты рождено беспочвенной мечтой.
Связь найдена. Прощай, мое ничто!

 

                   * * *

Прошла, — и в пору усмехаться, —
Иная честь, иная часть.
И так тоскливо опускаться,
И так естественно упасть.

Я пью. — Ну, значит, так и надо.
Что делать, — я ведь не аскет, —
И что там внешняя досада
Приговоренному к тоске.

И день — сплошное наказанье,
И ночь ничем не лучше дня.
В оранжереи подсознанья
Ведет бессонница меня.
И в неком смутном озаренье
Готов себя увидеть я
Тогда — до миросотворенья,
Там — в пустоте небытия.

...И обступает мгла сырая,
И меркнет сумеречный свет.
О, этот ад, подобье рая,
В котором только — неба нет.

 

                   * * *

Оглянусь на юность —
И отплюнусь.
Посмотрю на зрелость —
Ох, приелось!
Что ж осталось? —
Неужели старость!..
— И куда бы деться...
— Кабы в детство...

 

                   * * *

Верно, оттого, что лунный свет
Серебрит тумана пелену,
Никому из нас покоя нет
И собака воет на луну.

Хорошо бы вместе с ней завыть
В песьей шерсти, мокрой от росы…
(Не окончено)

 

                   * * *

Научился сам себя обманывать,
Зло любить и не любить добра, —
Только знаю: где-нибудь, когда-нибудь,
Может быть, у смертного одра,
Нежно, как умеют только женщины,
Мне откинув волосы со лба,
Улыбнется грустно и застенчиво
Милая насмешница — судьба.

                                                         1958
 

                   * * *

Мне, доверчивому и грешному,
Исходившему тьму дорог,
Мне, отверженному и нежному,
— Да поможет мне Бог.

И тебе, хмельному и ветренному,
Тварь пустившему на порог,
Так внезапно и подло преданному,
— Да поможет тебе Бог.

И ему, иуде и каину,
В сердце свившему змей клубок,
Самым поздним грозным раскаяньем
— Да поможет ему Бог.

Нам, кто гонится за химерою,
Нам, кто смехом скрывает вздох,
Нам, кто в Бога совсем не верует,
— Да поможет нам Бог.

Вам, простым и непритязательным,
— День ваш труден, а сон глубок, —
Мастерам и честным искателям,
— Да поможет вам Бог.

Им, самими собой обобранным,
У которых не мир — мирок,
Им, кто слова не стоит доброго,
— Да поможет им Бог.

Всем, чья жизнь вконец исковеркана,
Всем слепым и сбившимся с ног,
Всем, о ком помолиться некому,
— Да поможет — всем — Бог!..